мой «макар» продырявит тебе колени.
С пулей не поборешься, не уложишь ее на лопатки.
Молить о пощаде? Хоть ты хакер, хоть кто – не дождешься. Жуков понимал, что не успеет. И все же мышцы напряглись, вдох и…
Сигналя, из-за поворота выскочил электрогрузовик. Небольшой, одна фара разбита, кузов из прочного оранжевого пластика, кабина тоже из пластика, но прозрачного. Ругаясь, работяги едва успели отпрыгнуть, иначе их сшибло бы, точно кегли. Взвизгнули тормоза. Грузовик вильнул, встав между Иваном и Костылем. Дверца открылась, оттуда высунулась лысая голова, гаркнула:
– Чего стоишь, дурной?! Запрыгивай!
Жуков ринулся к кабине. Вскочил на подножку – и грузовик сорвался с места, чуть не сбив Костыля, которого настолько ошеломило внезапное появление транспорта, что он даже не выстрелил по колесам. А ведь мог и в кровника пулю всадить.
Сунувшись было в кабину, Иван получил отлуп:
– Ты шо, дурной совсем?! Тут место одно, в кузов дуй!
Костыль все же выстрелил, пуля вжикнула у виска – и Жуков сразу перескочил куда велели и распластался на кусках брезента, которыми застлан был кузов. Что-то выпячивалось из-под брезента у самой кабины, ящик, что ли… Оранжевый борт прикроет немного цель, хоть пластик, конечно, не защитит от стальных сердечников в свинцовых рубашках.
Костыль что-то крикнул, потом опять выстрелил, продырявив борт сантиметрах в двадцати от головы Жукова. Черт, слишком близко! Меж тем грузовик мчал по прямой, не сворачивая. Какова прицельная дальность у пистолета?.. Грохот. Еще одна дырка. Значит, пока что достаточная. Эх, выпрыгнуть бы из кузова и подтолкнуть машину, чтоб ехала быстрее и увезла Ивана от убийц. Едва удержался, честное слово.
На ходу дверца приоткрылась, вновь высунулась лысина:
– Брезентом накройся!
Накрылся без разговоров, не переча и не спрашивая зачем. В дыру, проделанную пулей, увидел, как к шайке Костыля бегут вэвэшники, как сам Костыль мечется, не зная, куда направить оружие – на уезжающий грузовик или на вертухаев, явившихся подозрительно вовремя – для Ивана вовремя, не для раба-мстителя. А потом грузовик тряхнуло на колдобине, Иван ударился лицом… Опять сунулся к дырке. Работяг как раз уложили мордами в плиты. Костыля в том числе. У того хватило мозгов не сопротивляться властям и не стрелять в охранников при исполнении.
Кстати, откуда взялись вертухаи? Просто мимо проходили? Подозрительное совпадение. Ивана вычислили, ведут за ним наблюдение? И что это за грузовик? Зачем водиле понадобилось лезть под пули ради спасения незнакомца?
Не понравилось все это Жукову.
Электрогрузовик притормозил у блокпоста. Вэвэшники зацепились с водилой – мол, хрена ты тут катаешься, и мало ли что в путевке указано, а что за груз везешь, а если досмотреть, а чего так грубо отвечаешь, а если обыскать… И так далее, и в том же духе.
Наконец грузовик покатил прочь. Несколько раз свернул. Остановился.
Вдалеке кто-то с надрывом кричал. Едва-едва слышался плач далекой сирены. А так – тихо, спокойно. Иван выглянул из-под брезента. Высоко в черном вечернем небе проплывал подсвеченный прожекторами дирижабль с гербом Союза на толстом боку. Почти как дома, почти как в Москве… Что-то протяжно заскрипело. А потом грузовик опять тронулся. Неба над головой не стало. Вместо него – стальные балки и стеклянные панели потолка метрах в двадцати от уровня пола. Грузовик вильнул и вновь затормозил. Хлопнула дверца. Жуков осторожно выбрался из-под брезента, выглянул в пулевое отверстие. Хм, стеллажи с пластиковыми ящиками, помеченными маркировками и пиктограммами – зонтик небось означает, что содержимое не стоит окунать в воду и кислоту.
– Ты шо, так и будешь там сидеть? Вылазь уже!
Сказано было явно ему. Иван поднял голову над кузовом. Тусклый свет ламп. И стеллажи, заставленные ящиками… На склад, значит, приехали.
И никого рядом. Только водила стоит, уперев кулаки в бока.
Жуков спрыгнул на плиты пола.
– Меня зовут… – он запнулся, – Маршал. А ты кто такой?
– Сам ты такой. А я такая. Ириской меня звать. Смешно?
Иван улыбнулся:
– Как конфету.
– Мама конфеты эти любила, вот и назвала. Любила конфеты больше, чем доцю. А ты б хоть спасибо сказал. А то неблагодарный вообще, как все мужики.
– Спасибо… – пробормотал он. Только сейчас сообразил, что перед ним не мужчина, не парень, но девушка. Девчонка еще. Ярко-зеленые глаза. Веснушки. Миленькая, в общем. Даже отсутствие волос не очень-то ее портило. – Спасибо большое!
– Та не за шо. Ты ж понял, шо то я натравила вертухаев на Костыля поганого и его шестерок?
Иван на всякий случай кивнул. А то ведь назовет дурным, что обидно все-таки.
– Удачно так натравила. Костыля поганого взяли с волыной на кармане, теперь ему не поздоровится. А может, вообще до смерти продержат его в морозилке. Я б сама на него ведро вылила.
– Где-где продержат? – перебил ее Жуков.
– Тю! В твоем лагере шо, морозилки не было?
– Ну-у… Не было.
– Морозилка – то яма такая, метров шесть глубиной, два на два. Туда раба провинившегося опускают голого, крышкой закрывают, и он там сидит, пока вертухаи не смилостивятся. Оно и летом не шибко там приятно, а зимой так вообще…
У Ивана мороз прошел по коже – он представил себе, каково это, сидеть голым в яме на морозе, ведь зимой тут, в отличие от Москвы, не очень-то жарко.
– А чего ты с ним так? Ну, с Костылем?
Ярко-зеленые глаза прищурились:
– Угрожал он мне. Говорил, если не отдамся, убьет меня, а потом мертвую все равно того-этого… А правда, шо ты его брата убил? Все только о том и говорят!
Вот оно как. Слухи быстро распространяются по лагерю.
– Правда. Только я не хотел убивать, так получилось.
– Тю! Будто стесняешься. Мне это нравится.
Вот так у Ивана Жукова появилась поклонница.
– А ты ж еще не только смелый и сильный, но и красивый!
Он хмыкнул. Ага, хоть сейчас на конкурс красоты: рожа опухшая, если не черная, так фиолетовая, двух резцов нет, лысый, с татуировкой-номером над виском. Впрочем, у девушки прическа аналогичная, и состояние ее зубов озолотило бы стоматолога. Но миленькая. Говорушка.
– Красивый? – Впервые ему такое девушка сказала. Захотелось услышать еще раз.
– Ага. Но дурной.
Он снова хмыкнул. Бог с ними, с его умственными способностями. Перевел разговор на другую тему, спросил, что за склад такой, почему сюда приехали. В ответ услышал нечто маловразумительное о спецдоставке, и вообще – надо выбираться отсюда, до отбоя полчаса.
– После отбоя на территории собаками затравят, если не в цеху, конечно. Или расстреляют. Или повесят. Или…
Список оказался длинным. Они уже выбрались из здания по
