Мое молчание, похоже, злит его еще больше, он бросается на меня, хватая за горло, и толкает на кофейный столик. Мои ноги подкашиваются, и я спиной подаюсь назад, зависая над деревянной поверхностью. Каждую частичку моего сознания охватывает ужас, я беспомощно ловлю ртом воздух, выдыхая в ответ звуки, похожие на сдавленное рыдание. - Пытаешься порвать со мной... пытаешься кинуть меня, - его пальцы еще сильнее сдавливают мое горло, и слезы текут по моим вискам. Черные пятна застилают глаза, и я знаю, он убьет меня. Именно этого я и заслуживаю, верно?
- Ты моя! - орет он, отпуская меня. Я делаю глубокий вдох, такое чувство, словно что-то врезалось мне в лицо, и на мгновение я не могу видеть. Боль пронзает мою щеку, перед глазами все плывет, а затем становится черным.
Когда я прихожу в себя, то вижу Нейта, нервно расхаживающего по комнате.
- Блять! - кричит он, проводя обеими руками по волосам. У меня кружится голова, в ушах звонит так громко, что я могу слышать только собственное дыхание. Вся левая сторона лица словно в огне, а мой рот наполняет металлический вкус. Он хочет убить меня. Хочет уничтожить меня. Эта мысль крутится в голове, и включается режим выживания. Повернувшись, я падаю на четвереньки. Я смотрю, как тяжелые капли крови капают передо мной. Кап, кап, кап. Я оставляю за собой ужасный след из хлебных крошек, пока ползу через комнату к окну. Поднявшись на ноги, я хватаю вазу с подоконника, поднимаю ее и с силой опускаю. Стекло разбивается, и я морщусь, когда острые грани оставляют порезы на моей руке.
- Какого черта...
Я обернулась, размахивая огромным осколком битого стекла.
- Не подходи ко мне, блять, - кричу я, мои глаза застилают слезы. Моя рука дрожит, и ноги ощущаются словно вата, когда я пытаюсь добраться до другой стороны комнаты. Он делает то же самое, преследуя меня. Я оказываюсь возле двери и тяну ручку вниз. Я просто должна оказаться на другой стороне от него. - Последуешь за мной, и я закричу, - задыхаюсь я.
Его глаза сужаются, и я знаю этот его взгляд - он просто так не оставит мою выходку. Дверь захлопывается, разделяя нас, и я бегу так быстро, как позволяют мои едва волочащиеся ноги. Я бегу только к одному человеку, которого хочу видеть прямо сейчас. Когда я добираюсь до церкви, я не могу дышать. Слезы неконтролируемо текут по лицу, а тело колотит дрожь, когда холод проникает сквозь меня. Я поднимаюсь по ступеням и молю Бога, чтобы Джудас был здесь.
- Джудас, - мой голос надрывается.
Церковь приветствует меня, как теплые объятия любящей матери. Безопасное место, но пока иду по проходу, я все равно оглядываюсь через плечо, уверенная, что Нейт последует за мной. Я спотыкаюсь и падаю на колени прямо перед статуей Девы Марии. Капли крови стекают с моего лица, ударяясь об обшарпанный камень подо мной, и я не могу не думать, что это похоже на какое-то извращенное жертвоприношение.
- Делайла? - Закрывая глаза, я улыбаюсь. Джудас. Его голос звучит, словно сам Господь нашептывает мне в ухо, успокаивая меня. - Делайла? - он опускается на корточки передо мной, и я вижу, как его рука приземляется среди капель моей крови. Я поднимаю голову, его глаза смотрят мне прямо в лицо, медленно расширяясь от ужаса.
- Блять, - он хочет прикоснуться, но колеблется, затем его взгляд падает на мою руку. Осторожно он берет окровавленный осколок стекла, который я все еще сжимала в руках, даже не подозревая об этом. - Просто... отпусти. - И я отпускаю, морщась, когда мои пальцы разжимаются, открывая глубокие порезы на ладони. Пол еще сильнее окрашивается кровью, и я задаюсь вопросом, достаточно ли этого Деве Марии, чтобы простить все мои грехи. - Кто это сделал с тобой? - Я открываю рот, чтобы ответить, но боль простреливает всю мою челюсть, и рана на губе начинает саднить сильнее, наполняя рот кровью. - Тебе нужно в больницу.
Я качаю головой и произношу одно единственное слово: - Нет.
Если я появлюсь в больнице в таком виде, то они привлекут полицию. Они будут задавать вопросы. Нейт подумает, что я сдала его. И он явится за мной. Я начинаю дрожать от одной мысли об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не говоря ни слова, он подхватывает меня и прижимает к груди. Боль пронзает мои виски, лицо, спину, руку... но присутствие Джудаса успокаивает. Он делает происходящее менее ужасающим.
Только когда он усаживает меня на стол в своем офисе, меня пронзает истинная серьезность того, что произошло. Мои мышцы были напряжены, пока тело не начало дрожать, а затем я просто начинаю плакать, слыша, как поток слез вырывается сдавленными рыданиями из моего горла. Джудас притягивает меня к своей груди и удерживает. Мои пальцы путаются в его рубашке, цепляясь за него, словно он страховочная сетка, подвешенная над бездной, в которую я срываюсь. Мне нужен он. Я всегда нуждалась в нем, и я знаю, что это неправильно. Когда слезы заканчиваются, а рыдания стихают, он исчезает и возвращается сначала с пакетом льда, а затем с аптечкой, миской, наполненной водой, и тряпкой. Он методично промывает мою руку, его брови хмурятся, когда он внимательно осматривает мою ладонь на наличие каких-либо осколков. Затем он накладывает швы вдоль пореза и перевязывает рану. Я сижу со льдом, прижатым к лицу, наблюдая за его обдуманными, но нежными движениями.
Когда он заканчивает, его глаза встречаются с моими. Паника прошла, и сейчас я вижу нечто большее, скрытое в этих ясных голубых глубинах - ярость. Вздохнув, он поднимает руку и осторожно опускает убирает со льдом.
- Мне нужно знать, кто сделал это с тобой, Делайла. - Я закрываю глаза, резко выдыхая. Его пальцы нежно скользят по неповрежденной стороне моего лица, и я льну к теплому прикосновению. - Мне все равно, в какие неприятности ты попала. Просто позволь мне помочь тебе.
- Ты ничем не сможешь мне помочь, - шепчу я, и снова по моим щекам скользят слезы.
Он наклоняется, прикасаясь своим лбом к моему.
- Назови мне имя. Только и всего. Никакой полиции, я обещаю, - в его голосе присутствует едва скрываемая угроза, обещающая возмездие, и я хочу этого. Я хочу, чтобы Нейту было больно. Я хочу, чтобы он чувствовал себя беспомощным. Мне просто не хочется осквернять душу Джудаса.
- Ты не можешь пойти к нему.
Он поднимает лицо, прижимая губы к моему лбу в легком поцелуе.
- Просто имя, ягненок.
Я колеблюсь, и это не ускользает от него. Как я могу? Я отдала бы Джудасу все, о чем бы он ни попросил.
- Нейт, - выдыхаю я. - Мой бывший. Он... он знает о тебе. - Джудас остается неподвижным. - О нас.
- Спасибо.
Он покидает комнату и возвращается со стаканом свежей воды и чистой одеждой. Он стоит между моих ног и нежно прижимает палец к моему подбородку, поворачивая мое лицо из стороны в сторону.
- Будет щипать, - говорит он, прежде чем приложить ткань к окровавленной губе. Действительно щипет, но я принимаю боль, пока смотрю на него. Мое тело болит, сердце изранено, а моя душа разбита, но в его глазах я чувствую себя одновременно потерянной и нашедшей приют.
- Ты чувствуешь тошноту или головокружение?
- Немного.
Он поднимает мою руку, сжимающую пакет со льдом, и прижимает к моему лицу.
- Ты можешь идти? - Я киваю, и он отходит, снимая пальто с вешалки за дверью. - Надень это. Ты замерзла. - Я не осознавала, насколько мне холодно, пока он не сказал это. Я поднимаюсь и просовываю руки в тяжелый материал, плотнее укутываясь в пальто большого размера. Оно пахнет им - цитрусом и благовониями.
Обняв за плечи, он притягивает меня к себе и ведет через церковь. Я боюсь выйти из его тени, пока мы не оказываемся у него дома. Безмолвно он открывает дверь и проводит меня внутрь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Тебе лучше оставаться здесь какое-то время. Я отвезу тебя домой позже. - Мое дыхание сбивается, когда я думаю о возвращении домой. Нейт знает, где я живу. Что если он вернется? Прижав руку к груди, я пытаюсь сглотнуть липкое чувство страха. - Эй. Эй, - Джудас обхватывает мое лицо. - Он больше не притронется к тебе, обещаю, - его слова звучат спокойно и мягко, но выражение его лица полная им противоположность. В его глазах бушует нечто дикое и неконтролируемое, но я знаю, что Джудас никогда не причинит мне вреда. Это понимание покоится где-то в самой глубине души, потому что он хороший человек. - Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.
