менее это стоило им таких трудов, как если бы пришлось пешком пройти более двадцати миль по твердой земле.
Нужно было продираться сквозь густую чащу, о которой не бывавший в тропических лесах не имеет никакого представления. Это было непроницаемое сплетение древесных ветвей и всевозможных видов растений-паразитов, начиная с ползучей пальмы jacitara и кончая приземистой, с острыми шипами bromelias, иглы которой рвали одежду и впивались в тело, причиняя невыносимые страдания.
Приближался уже солнечный закат, когда Ричард и мэндруку, — в действительности они одни ходили в этот день далеко на разведку, — вернулись с невеселыми известиями. Они нашли лес затопленным по всем направлениям, без единой пяди твердой земли. Индеец, кроме того, по некоторым хорошо известным ему приметам узнал, что до твердой земли еще очень и очень далеко. Быстрое течение, которое он много раз замечал днем, доказывало, что по соседству не было твердой земли. Решили собраться на совет.
Игарапе заканчивался в том месте, где они находились; далее, несмотря на все поиски, его нигде не было видно. Они нашли только обширное водное пространство без деревьев, самым ближайшим краем которого была граница их дневной экскурсии, то есть за четыреста метров до конца игарапе. Это открытое водное пространство было окаймлено вершинами деревьев. Мэндей предложил отправиться в этом направлении.
— Зачем? — спросил Треванио. — Мы ведь не можем переплыть через него, а построить плот не из чего. Нельзя же сделать плот из ветвей бертолетии, даже если бы у нас был топор, чтобы нарубить их и связать вместе. Зачем же мы отправимся туда, скажите пожалуйста?
— Хозяин, — возразил индеец, — наше единственное спасение в этой открытой воде.
— Но ведь мы и так уже достаточно видели ее, а за нами разве не вода?
— Это правда, хозяин, но та, которая за нами, не туда течет. Вы все забываете, хозяин, что теперь — еченте. Туда идти нам и думать нечего; это значило бы возвращаться к руслу реки, где без лодки мы все обязательно погибнем. Открытое гапо, которое мы сегодня видели, ведет к земле, хотя она, быть может, и очень далеко отсюда. Если мы поплывем по нему, мы все-таки будем приближаться к твердой земле, а это, по-моему, для нас самое важное.
— Плыть? Но на чем?
— Вплавь.
— Но ведь вы только что сказали, что гапо тянется до края горизонта; ведь это, должно быть, миль десять или даже больше.
— Разумеется, хозяин, я тоже так думаю.
— Так, значит, по-вашему, мы можем проплыть десять миль?
— У нас есть плавательные пояса, которые будут поддерживать нас на воде. Если они испортятся или их окажется мало, мы легко сделаем себе другие.
— Я все-таки не понимаю, для чего нам переплывать это водное пространство? Вы же сами говорите, что по ту сторону нет твердой земли.
— Есть, но только не очень близко, я думаю. Если мы хотим хоть когда-нибудь выбраться из гапо, мы должны пробираться именно в ту сторону. Если мы останемся, то или умрем с голоду, или нас съест голодный якаре. Мы целыми месяцами можем бродить по лесу и все-таки не найдем выхода. Послушайте меня, хозяин, решитесь отправиться в дорогу, как только завтра взойдет солнце.
Обстоятельства сложились так, что роль руководителя невольно перешла от Треванио к мэндруку, хотя индеец ни капельки не изменил своего вежливо-почтительного отношения к тому, кого он называл хозяином. Доводы индейца оказались настолько убедительными, что золотопромышленник согласился последовать его совету, и утром на следующий день путешественники покинули бразильский орешник и отправились к тому месту, где накануне разведчиками было найдено открытое гапо.
Здесь невольно возникает вопрос, каким же способом совершали они свое путешествие? Плыть было немыслимо, хотя они и могли бы воспользоваться для этого плавательными поясами: деревья и лианы переплетались так густо, что нечего было бы и думать пробраться сквозь них, а потом под этим зеленым сводом царила такая темнота, что путешественники рисковали сбиться с дороги на первых же шагах. Они последовали примеру обезьян и отправились в путь по верхушкам деревьев, но только они продвигались вперед гораздо медленнее, преодолевая на каждом шагу такие препятствия, которые по силам только искусным гимнастам, вроде четырехруких. Наконец, после бесконечных прыжков с одной ветви на другую, добрались они до противоположной стороны лесной опушки и увидели перед собой обширное водное пространство — открытое гапо.
Все с удовольствием смотрели на блестящую поверхность гапо, тянувшегося, по-видимому, далеко за пределы горизонта. Это было приятным контрастом для глаз после долгого пребывания в полумраке затопленного леса.
— Теперь, Мэндей, — сказал Треванио, обращаясь к индейцу, — весь вопрос заключается в том, чтобы решить, каким способом мы переплывем это громадное озеро.
— Но ведь я уже говорил вам: так же, как и игарапе.
— Это немыслимо! По-моему, это озеро тянется не меньше чем на десять миль.
— Мы сделали почти столько же, расставшись с лодкой.
— Да, но там у нас была возможность отдыхать. Если мы даже и рискнем переплыть это большое озеро, то должны будем потратить на это по крайней мере целый день, а то и больше.
— Наверное, хозяин; но если мы не выберемся отсюда каким бы то ни было способом, а станем блуждать по лесу, пока не доберемся до твердой земли, то это может протянуться пять или шесть месяцев. Все это время мы должны будем, как обезьяны, прыгать с ветки на ветку, питаясь только одними орехами да изредка какими-нибудь плодами. Все мы страшно ослабеем, и кончится тем, что поодиночке свалимся в воду и потонем или попадем в зубы якаре.
Слова индейца убедили всех, и Треванио не стал больше противиться приведению в исполнение проекта мэндруку.
Весь этот день было решено употребить на отдых и на подготовку к далекому и утомительному путешествию. Отправиться в путь предполагали на другой день утром. По совету мэндруку прежде всего выбрали место для предстоящего ночлега на большом развесистом дереве, покрытом тысячами лиан и сипосов, на которых каждый не замедлил сейчас же найти себе подходящий уголок.
Если они были обеспечены ночлегом, то съестных припасов у них не было, за исключением орехов, сорванных индейцем дорогой.
После этого скудного ужина мэндруку с помощью Ричарда занялся изготовлением еще двух плавательных поясов, так как для предстоящего на другой день длинного путешествия по воде им, так же как и всем остальным, необходимо было на всякий случай запастись плавательными поясами, которыми они до сих пор не пользовались.
В это время Треванио, главным образом для того, чтобы разогнать грустные мысли присутствующих и дать им другое направление, начал с
