– А кто такой этот Роберт Кэррингтон? – обеспокоенно спросила мамаша Фракатто.
– Крупный финансист и внук женщины, которая обещала вложить деньги в расширение бизнеса Дженнифер.
– А, в твою компанию. А зачем ты вообще просишь деньги у незнакомых людей? Неужели ты не могла обратиться хотя бы ко мне? Мы тут все как одна семья, бамбина, девочка моя. И ты нам не чужая, – начала выговаривать ей мамаша Фракатто.
Дженнифер почувствовала, как сдавило сердце. Она знала, что эта женщина говорит вполне искренне. С мамой Фракатто она познакомилась через Франческу, с которой, в свою очередь, быстро сошлась еще в школе, в седьмом классе, когда их посадили вместе за одну парту. Учеба в женской католической школе с ее жесткой дисциплиной была нелегким испытанием, и их взаимная поддержка во многом помогла выдержать это испытание.
Новые знакомые из итальянского квартала, куда ее мать переехала после своего третьего развода, во многом смогли заменить или по крайней мере восполнить недостаток родственных чувств для одинокого подростка, ибо у матери, постоянно занятой своими очередными любовными неурядицами, практически совсем не оставалось времени на то, чтобы уделить хоть какое-то внимание дочери. Уже в первое же воскресенье после знакомства с Франческой та пригласила ее домой на семейный обед, и в ее доме Дженнифер обрела вторую семью.
Правда, это с необходимостью потребовало и выполнения определенных встречных обязательств, а также дополнительных ограничений, в том числе права на самостоятельную жизнь.
Но Дженнифер это нравилось. Лучше быть членом одной большой семьи, где все о тебе беспокоятся и заботятся, чем оставаться свободной, но никому не нужной одиночкой.
– Я не могу взять твои деньги, мама Фракатто, – твердо сказала Дженнифер.
– А я не могу понять почему? – обиженно сказала мамаша. – Чем мои деньги хуже, чем у этих Кэррингтонов? Они такие же серо-зеленые, как и у них.
– Не обижайся, пожалуйста. Просто я хочу, чтобы это дело было чисто моим. Сделать все своими руками. Папа тоже поддержал бы меня.
– Упокой Господи его душу. – При упоминании о своем почившем в бозе муже мамаша перекрестилась, чему тут же последовали и обе ее собеседницы. – Ты не права, – продолжала настаивать мамаша Фракатто. – Папа и я были вынуждены опираться только на свои силы, потому что у нас не было родственников в Америке, когда мы сюда добрались. Нам некому было помочь. А у тебя есть здесь родственники. Мы твоя семья.
– Да. Я знаю. – Дженнифер нагнулась и ласково погладила руку пожилой женщины. – И я весьма благодарна судьбе за это. Я даже не могу выразить, насколько я вам всем признательна, особенно тебе, мама. Но все же я хочу создать свою фирму самостоятельно. Это испытание моих личных способностей, моей готовности к самостоятельной жизни.
– Но ты же все равно делаешь это не вполне самостоятельно. Ты же все равно используешь чьи-то деньги, а не свои, – резонно заметила мамаша. – А эта синьора Кэррингтон, – она недовольно и презрительно фыркнула, – чем она лучше меня, что ты готова взять ее деньги. – Мамаша Фракатто замолчала и приняла трагический вид великомученицы.
Дженнифер в отчаянии от тяжело идущего диалога замотала головой.
– Это не мое личное отношение к тебе или к ней. Это просто бизнес, чисто деловой подход. – Дженнифер не хотела, чтобы манипулировали ее чувствами. – Это то же самое, что взять кредит в банке.
– В банке? У этих ростовщиков? Семья надежнее и спокойнее, – не сдавалась несгибаемая мамаша Фракатто.
– Мама, ну ты же сама брала заем в банке три года назад, когда перестраивала ресторан, – сладеньким голоском пропела Франческа, приходя на помощь подруге. – Помнишь? Ты же не пошла к дядюшке Анунцио или к кузену Джованни за деньгами, не так ли? А ведь они с удовольствием бы тебе их ссудили.
– Да, и заодно с удовольствием влезли бы в мои дела, а то и потеснили бы. – В этот момент до мамаши дошла суть высказанной ею фразы, и она замолчала и насупилась, при этом заметно утратила свою первоначальную уверенность и категоричность.
Дженнифер сверкнула удовлетворенно глазами, но не стала злорадствовать и развивать дальше эту тему. Похоже на то, что мама молчаливо признала свое поражение, хотя заставить ее сделать это словесно вряд ли удалось бы. Она любила, чтобы последнее слово в споре всегда оставалось за ней. Главное, теперь надо было закрепить незримую победу и дать ей с почетом отступить, но так, чтобы она, не приведи господи, не потеряла внешнего достоинства и самоуважения.
– Ну хорошо, – сказала мамаша, простирая руки к небу жестом иссякающего терпения. – Не буду больше настаивать. Вижу, что вас все равно не переубедить. Я хотела сделать как лучше. Но, видно, Господь не захотел вас вразумить. Каждый должен учиться на своих ошибках. Идите своим путем, и да поможет вам Бог. Ну а если не получится, тогда вспомните об этом разговоре и приходите ко мне за помощью. Я никогда не брошу в беде своих заблудших детей.
– Спасибо, мама, за понимание и за твое доброе сердце. – Дженнифер встала, обошла вокруг стола и поцеловала свою названую родственницу в щеку. Вслед за ней тот же ритуал проделала и Франческа.
– Ну хорошо, девочки. – Мамаша Фракатто обхватила лицо Дженнифер ладонями и некоторое время смотрела ей в глаза. – Тебе будет нелегко, но я верю, что ты справишься. У тебя достаточно воли, ума и упрямства. Да, кстати, а что ты собираешься делать с этим детективным расследованием и с этим Робертом Кэррингтоном?
– Да ничего. Это обычный способ для таких людей решать свои деловые проблемы. Речь идет о займе, проверяется потенциальный клиент. Я не вижу здесь никаких серьезных проблем. Мне нечего скрывать. У меня в моих финансовых и личных делах в этом плане все благополучно. Так что мне нечего бояться и не о чем спорить. Это бизнес.
И с этих пор только бизнес, подумала она. Больше никаких личных чувств. Впредь она не позволит деловым отношениям отклоняться в сторону личных. Ни в коем случае, ни под каким видом!
6
Дженнифер пересмотрела почти каждый предмет в своем скромном гардеробе, прежде чем окончательно определиться с выбором наряда для предстоящей деловой встречи. У нее не было одежды, предназначенной специально для работы в офисе. Только один костюм с определенной натяжкой подходил под определение «деловой». Это темно-бордового цвета ансамбль из габардина, состоящий из слегка приталенного жакета с баской и длинной узкой юбки. Он соответствовал ее вкусу и не слишком влиял на финансовые возможности. В те времена, когда он был остро моден, деловым женщинам позволялось более четко выделять свои телесные формы, нежели сейчас, когда господствует бесполый деловой унисекс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
