Вытащить лодку на берег оказалось задачей не из легких, но наконец нам это удалось.
Остров, к которому нас прибил ветер, был очень мал и представлял собой нагромождение скал, торчащих посередине океана. Оглядевшись, мы увидели несколько низкорослых пальм и чахлую зелень, карабкающуюся по утесам, резко вздымающимся от самого пляжа. Ко всеобщей радости, Джон обнаружил под сиденьем шлюпки еще один тайник, в котором лежала еще одна коробка галет, еще одна канистра воды, аптечка с бинтами и моток веревки, позволившей нам привязать шлюпку к дереву и наконец-то почувствовать себя в безопасности.
Больше всего Джон обрадовался воде.
— Она даст нам возможность продержаться еще несколько дней, — прокомментировал он.
Моей первоочередной заботой была нога Лукаса. Я вспомнила, что Дот когда-то сломала руку, и мистер Долланд вправил ее до прибытия врача, похвалившего его за своевременные действия. Мне в подробностях рассказали об этом его подвиге, и теперь я пыталась припомнить, что именно делал мистер Долланд.
С помощью Джона я сделала все что могла. Мы нащупали сломанную кость и попытались соединить ее концы. Потом мы нашли палку, которая послужила шиной, и прибинтовали ее к ноге. Лукас сказал, что ему стало значительно легче, но я опасалась, что наши усилия не увенчались особенным успехом, поскольку в любом случае все это следовало делать намного раньше.
Было очень непривычно видеть этого более чем самодостаточного человека в таком беспомощном состоянии. Теперь Лукас всецело зависел от нас.
Джон был прирожденным лидером и опять взялся за дело. Он сказал нам, что на борту «Звезды Атлантики» принимал участие в различных тренировках и практических занятиях. Всех членов экипажа обучали, как правильно действовать в экстремальных условиях. Теперь это все нам очень пригодилось. Он жалел, что не всегда был достаточно внимателен, но, по крайней мере, многое из того, что он запомнил, оказалось весьма полезным.
Нам не терпелось исследовать остров. Отправившись осматривать его, мы нашли несколько кокосов. Джон потряс их, и мы услышали плеск молока.
Он поднял глаза к небу.
— За нами определенно кто-то присматривает, — заявил он.
Мне никогда не забыть дней, проведенных на острове. Они навсегда запечатлелись в моей памяти. Неординарное мышление, изобретательность и практичность Джона помогли нам выжить и спастись. Я не знаю, что бы мы без него делали.
Он сказал, что мы должны вести отсчет времени. Для этого взял палку и начал делать на ней зарубки. Он знал, что мы провели в море три ночи, так что начало отсчета у нас было. Лукас уже полностью осознавал окружающую реальность. Обездвиженность приводила его в бешенство, но мне казалось, что больше всего он не хочет быть обузой.
Мы пытались заверить его в том, что это вовсе не так, а кроме всего прочего, кто-то должен был постоянно нести вахту, пока мы с Джоном обследовали остров, искали пропитание или занимались еще чем-то, в равной степени необходимым. К нашим спасательным жилетам прилагались свистки, и если бы Лукас заметил парус или произошло что-то необычное, он всегда мог дать нам об этом знать.
Просто удивительно, как сближаются люди, оказавшись в подобной экстремальной ситуации. Во всяком случае, именно это произошло со мной и Джоном. До кораблекрушения моим постоянным спутником был Лукас. А с Джоном, совершенно посторонним человеком, теперь мы стали близкими друзьями.
В присутствии Лукаса Джон никогда не откровенничал и расслаблялся, только когда мы оставались наедине. Тем не менее он казался мне очень добрым. Он прекрасно понимал чувства Лукаса и о своих опасениях относительно подходящего к концу запаса воды говорил только мне. Он выдавал нам воду строго по графику и в очень ограниченных количествах. Мы принимали воду на рассвете, в полдень и на закате.
— Вода — это самое ценное, что у нас есть, — говорил он. — Без нее нам конец. Обезвоживание наступит очень быстро. Здоровый молодой организм может обходиться без пищи около месяца, но он должен все время потреблять воду. У нас ее очень мало. Пейте медленно, держите ее во рту, полощите рот перед тем, как ее проглотить, так вы возьмете из нее максимум. Пока у нас есть вода, смерть нам не угрожает. Если пойдет дождь, мы постараемся набрать дождевой воды. Мы справимся, не переживайте.
С ним мне было не страшно. Я верила, что с ним нам ничего не угрожает. Он это знал, и, я думаю, моя вера придавала ему отваги и сил выполнять, казалось бы, невыполнимые задачи.
Мы с ним облазили весь остров в поисках пищи, пока Лукас нес вахту. Иногда мы шли молча, а порой разговаривали.
Пройдя около мили, мы начали взбираться на крутой склон. С вершины скалы весь остров был виден как на ладони. Он и в самом деле был очень мал, а со всех сторон его окружал безбрежный океан.
Меня охватило чувство одиночества и безысходности. Наверное, он почувствовал то же самое.
— Присядь, Розетта, — произнес он. — Я тебя совсем загонял.
Я только рассмеялась.
— В первую очередь ты загонял самого себя. Если бы не ты, мы бы вообще не выжили.
— Иногда мне кажется, нам никогда не выбраться с этого острова.
— Мы пробыли здесь всего несколько дней. Когда-нибудь мы его все равно покинем. Кто бы мог подумать, что нам вообще посчастливится найти сушу? Мимо обязательно пройдет какой-нибудь корабль… вот увидишь.
— В таком случае… — начал он, но вдруг замолчал и нахмурился.
Я молчала, ожидая, продолжения.
Однако он не стал продолжать. Вместо этого произнес:
— Я не думаю, что здесь ходят корабли.
— С чего ты взял. Надо просто подождать.
— Давай посмотрим фактам в лицо. Вода скоро закончится.
— Пойдет дождь, и мы пополним наши запасы.
— Нам необходимо найти пищу. Галеты тоже заканчиваются.
— Почему ты все это говоришь? Это совсем на тебя не похоже.
— С чего ты взяла? Ты же совсем меня не знаешь.
— Я знаю тебя настолько, насколько ты знаешь меня. В такой обстановке люди узнают друг друга очень быстро. Отбрасываются все условности и исчезают перерывы в общении. Мы все время вместе… Днем и ночью. Мы вместе прошли через невероятные испытания. Все это позволяет узнать другого человека очень хорошо.
— Расскажи мне о себе, — попросил он.
— А что ты хочешь знать? Возможно, ты видел на корабле моих родителей. Я все время о них думаю. Что с ними случилось? Удалось ли им попасть в одну из шлюпок? Они такие рассеянные. Совершенно не от мира сего. Я даже думаю, что они плохо понимали, что происходит. Они живут прошлым. В детстве они вспоминали обо мне, только когда я случайно попадалась им на глаза. Я интересовала бы их намного больше, если бы была каменной табличкой, покрытой иероглифами. Во всяком случае, в честь одной такой таблички меня и назвали. Ты когда-нибудь слыхал о камне из Розетты?
