шею – не сломана. Оттянул веко правого глаза, тут он очнулся и сам открыл глаза. Я помог ему сесть.
– Как себя чувствуешь? – спросил я.
– Как задница Чёрного после низвержения, – ответил он, взял шлем с земли и приложил его к опухоли.
Я оставил Галлия сидеть, прислонившись к стене, и подошёл к сержанту.
– Жить будет, – ответил я на его немой вопрос.
– А что с этими делать? – сержант кивнул в сторону сидевших на земле людей.
– Для начала свяжите им всем руки, – ответил я.
Сержант кивнул Гусу, тот пошёл в конюшню и через минуту вышел с мотком верёвки в руке. Минут за сорок два легионера связали руки всем пленным. Те даже и не думали сопротивляться. Их вытаскивали по одному из толпы, укладывали на живот и стягивали руки за спиной.
Тем временем пришёл лекарь, старёнький мужичок с белым одуванчиком седых волос на голове. Он начал осматривать лежащие тела и указывать на тех, кому ещё можно было помочь. Женщины относили выживших в дом.
Я стоял, наблюдал за всем этим и размышлял. Их нужно наказать. Но сначала расследование. Дождавшись, пока свяжут всех, я спросил:
– Кто из вас тут главный?
В ответ тишина.
– Да вон, Ринон, управляющий, – сержант указал пальцем на худощавого мужчину в кожаных доспехах.
Я подошёл к управляющему, схватил за ворот доспеха, вытащил из толпы, одним рывком поднял его на ноги и отвесил ему оплеуху. Ноги Ринона подкосились, но я не дал ему упасть.
– Когда я спрашиваю, нужно отвечать. Ты меня понял? – спросил я.
– Да, господин, – ответил он. Струйка крови побежала по его подбородку из разбитой губы.
– Где Хьюто, Мирабель и Дженс?
Он молча сглотнул. Я дал ему ещё одну пощёчину, подхватил падающее тело и встряхнул.
– Отвечай или я прикажу повесить всех вас, а поместье предам огню.
– Да уехали они все трое, поутру, – раздался голос из толпы связанных.
Я оттолкнул управляющего и взглянул на сказавшего эту фразу кузнеца. Тот самый, который чуть не пришиб Галлия бочонком.
– Куда уехали? – спросил я.
– Не говорили никому, – кузнец пожал плечами, – но скорее всего в старый замок. Они туда часто таскаются.
Я взглянул на сержанта.
– Замок, в котором бароны раньше жили. До запрета на постройку укреплений. Теперь он пустует. Миль десять отсюда, на юг, по заброшенной дороге, – ответил он.
– Ещё кто-то хочет что-то добавить? – спросил я. – Учтите, если мне придётся возвращаться сюда, хорошего для вас в этом ничего не будет.
Люди молчали. Я продолжил:
– Теперь по поводу вашей вины. Сопротивление представителям власти и вооружённое нападение на нас. За это полагается от десяти лет исправительных работ до смертной казни. Я имею право судить вас и приводить приговор в исполнение. Начнём прямо сейчас. Что скажете в свое оправдание?
Они продолжали молчать. Я подождал около минуты.
– Что нет желающих? Тогда я сам приведу смягчающие обстоятельства. Вас ввели в заблуждение, заставив поверить в то, что я монстр и хочу вас убить. Это раз. Во-вторых, с натяжкой, но можно сказать, что вы добровольно сложили оружие. Так что обойдёмся без казни и исправительных работ.
Я повернулся к сержанту.
– Пятнадцать палок всем кто держал оружие, кроме тяжелораненых.
Сержант улыбнулся от уха до уха. Толпа загудела, два или три человека начали подыматься.
– Сидеть! – крикнул я, и толпа сразу притихла. – Вас накажут и вы будете благодарны за это. Каждый, получив пятнадцать палок, скажет спасибо сержанту. Кто окажет сопротивление или не поблагодарит, будет казнён на месте. Сержант, выполняйте.
Он подобрал с земли вилы, отрубил мечом железную часть и подошёл ко мне, постукивая палкой по поножам. Возле левого наколенника темнело пятно засохшей крови. Кто-то ранил его в ногу через щели между пластинами. Его лицо выражало удовлетворение. Боялся, что я отпущу их ненаказанными? Или радовался, что никого не казнили?
– С кого начинать? – он плотоядно обвёл толпу взглядом.
– С управляющего. Только смотри, никого не забей до смерти, – сказал я.
– Пятнадцать палок? Да это детский лепет. Я раз получил двадцать и уже вечером пил пиво.
Вместе с Гусом они подняли управляющего и привязали его за руки к балке, торчащей из стены конюшни.
– Закончите здесь и езжайте в город. Я поеду в замок, – сказал я и пошёл к воротам.
За моей спиной раздался первый удар и крик управляющего. Я не обернулся. Мне нужно спешить. Сержант справится сам, я уверен в этом, а тройка молодых магов может ускользнуть. Я подошёл к своей лошади, отвязал её от ворот и запрыгнул в седло. Повозка стояла метрах в пятидесяти от дороги, обе лошади были в упряжи, раненная уже успокоилась.
Я поехал в замок. Спустившись с холма, я нашёл дорогу на юг. Колеи заросли травой, телега вряд ли прошла бы, но для лошади сгодится. Минут через десять я пересёк речку по старому каменному мосту. По обеим сторонам дороги тянулись поля. В эту пору на них нечего делать, поэтому было безлюдно. Время близилось к обеду. Начало припекать солнце. Удивительно тёплая погода для такого времени года.
Спустя ещё около часа я доскакал до замка. Если его покинули после запрета, то он пустует уже полторы сотни лет. Пятнадцатиметровые стены заросли мохом, кое-где они уже довольно сильно разрушились. Рва почти не осталось, так, заваленная мусором и землёй полуметровая впадина перед стенами. Подвесной мост развалился, его остатки торчали как гнилые зубы.
Через ров, справа от моста, вела тропинка и уходила в пролом стены. Сюда частенько кто-то ходил, тропинка довольно широкая и хорошо утоптана. Я спешился, взял коня под уздцы и прошел тропинкой во внутренний двор замка.
Внутри царило ещё большее запустение. Сам замок разрушился сильнее стен, из четырёх башен осталась только одна, тропинка вела к её входу. Я привязал коня к искривлённому деревцу, сумевшему прорасти через камни, и пошёл дальше.
Возле башни я обнаружил свежий лошадиный помёт. Я обошёл вокруг и нашёл место, где привязывали лошадей. Судя по количеству следов, здесь часто бывали люди. Сегодня и раньше. Много людей и лошадей. Но сейчас никого не было. Я вернулся ко входу в башню и вошёл внутрь.
Просторная комната и лестница наверх. Отсутствие пыли. Здесь убирались. Я поднялся на второй этаж. Комната-близнец предыдущей, с той лишь разницей, что на полу лежало несколько мешков. Я порылся в них – во всех мешках белые балахоны, двенадцать штук. Я поднялся на последний, третий этаж. Никого.
Комната была тех же размеров, что и предыдущая, но обстановка сильно отличалась. Лавочки под стенами, непонятное сооружение в центре, напоминающее каменную тумбу, стены, пол и даже потолок расписаны какими-то странными рисунками.
Я стал рассматривать эти рисунки. Завитушки, геометрические узоры, несколько грубо исполненных человеческих, и не очень, фигур. Наверняка у Умника полно информации о местной религии, той, которая была здесь до установления Единой веры. Может
