не хитрый план черномага?
«Не знаю, Айя, – признался он, – даже представить не могу… Я сделаю так – буду следить за всеми, и если предатель есть, он или она себя покажет. А если нет… тем лучше!»
«Я правильно понимаю, что ты подозреваешь её?»
Лэннери покосился на Беатию – она всё ещё приставала к Аргалену с глупыми вопросами, но теперь вполголоса.
«Да, но не только».
«А кого ещё?» – полюбопытствовала Айя, и Лэннери мысленно усмехнулся:
«Всех. И себя бы заподозрил, пожалуй, только я у себя на виду, и если б совершил предательство, то наверняка знал бы об этом!»
Ирлани наложила на купол последний защитный слой, и с этим делом тоже было покончено. Лэннери с облегчением вздохнул и скомандовал:
– А теперь берём сосуды и отправляемся собирать аргеновый сок. Вечером деревья его обычно не дают, но в этот раз сделают исключение!
И тут неожиданно заговорил Саймен. Всё это время он парил в воздухе и как будто о чём-то думал. И его слова оказались настолько неожиданными, что поначалу Лэннери решил, будто ослышался:
– Лэн, а ты почему распоряжаешься, как Наставник? Может, мы не в Долину лететь хотим, а отдохнуть и поспать. Аргален, как я вижу, устал.
– Это верно, – заныл Аргален и демонстративно положил свою палочку на землю.
Лэннери, сощурившись, посмотрел на друга и встретил его твёрдый взгляд.
– Мы полетим в Долину, Саймен. Все вместе. И я распоряжаюсь, потому что Наставница прямо сказала мне: я займу её место.
– Вот как? – голос Ирлани сделался тонким и обиженным. – А экзамен, его результаты – это так, для того, чтобы мы просто повеселились? Ты или лжёшь, или чего-то недоговариваешь! К тому же… к тому же Школой должна руководить женщина, так было испокон веков!
Лэннери взглянул на неё, на Саймена, пожал плечами.
– Мы можем устроить экзамен прямо сейчас и определить победителя. Только я думал, что мы уже выросли, что наша цель – это не драться друг с другом за первенство, а предупредить фей на Флавастрии и вместе восстановить Равновесие. Хотите спать, отдыхать, жить как прежде? Я вам не мешаю! Только не жалуйтесь, если вдруг однажды утром проснётесь, а у вас в животах будут торчать булавки!
Выпалив всё это, Лэннери развернулся и улетел в Школу. Злость кипела в нём, не находя выхода, и в поисках сосудов для сока он чуть не перевернул все оставшиеся полки в триклии. Кто бы мог подумать – Саймен, именно Саймен! А ведь, как друг, должен был поддержать.
«А ты ещё говорила, что он смирился и расхотел становиться Наставником», – хмуро напомнил Лэннери Айе.
«Выходит, ошиблась», – чуть обескураженно ответила она.
Нашлась пара сосудов, которые слуги Мааль чудом не разбили. Лэннери как мог аккуратно подхватил один из них, а за второй взялась… Беатия. И когда успела так бесшумно подлететь?
– Я с тобой, – сказала она, почему-то пряча глаза. Послышалось шумное дыхание Аргалена, сердитое бормотанье Ирлани. С палочками своими посоветовались, что ли, и решили не поступать опрометчиво?
– Мы все с тобой, – уточнила Беатия, и, оглянувшись, Лэннери увидел у самого входа в триклию Саймена. Друг явно сожалел о своей нелепой выходке, и вид у него был виноватый.
Лэннери невольно улыбнулся, и внутри у него всё отпустило. Злость улеглась, как не было её.
– Тогда полетели!
С собой феи прихватили ещё несколько пустых блюд для сайкума, кувшинчиков для утренней росы, и всё это погрузили в котомки, которые понесли на спинах. Аргален умудрился обнаружить в библиотеке несколько нетронутых свитков и прижимал их к себе, как величайшую драгоценность, не хуже палочки.
Аргеновая Долина встретила фей привычным шептаньем деревьев и плеском бегущей реки. Белые голуби спали в своих гнёздах. Всякий раз, оказываясь здесь, Лэннери вспоминал детство. Голоса арген рассказывали сказки, и маленький Лэннери слушал их, ползая внутри кокона, ощупывая его и пытаясь найти дыру, чтобы просунуть туда руку. И выбраться на волю.
«А злодею тому вбили железные гвозди в руки, в ноги, в грудь, в лоб, и умер он в позоре и муках», – шептали деревья. Лэннери казалось, что он тоже умрёт в этом коконе – пока однажды его не вынули оттуда, и он не оказался перед сереброволосой крылатой женщиной, протянувшей ему руку:
– Добро пожаловать в Школу Белой Звезды, дитя.
И её строгое лицо смягчилось улыбкой. А затем на спине у маленького Лэннери появились такие же крылья, как у Наставницы; он ощупывал их, удивлялся, вопил от восторга, когда ему удалось в первый раз взлететь, а потом задавал много-много вопросов о том, как же работают крылья, и как они крепятся к коже, а Белая Наставница смеялась и отвечала: «Магия!»
От воспоминаний становилось трудно дышать. Едва Лэннери почувствовал, что сроднился с Наставницей, едва её облик заиграл красками, и она назвала своё тайное имя, как юный фей тут же лишился всего этого. Несправедливо.
– Что случилось? Что случилось? – как будто ветер пронёсся по листве, и деревья беспокойно закачались, предчувствуя беду.
– Горе у нас, – помолчав, ответил Лэннери. Остальные парили вокруг него, не проронив ни слова; Алая Звезда на небе постепенно тускнела, и близко подбиралась Чёрная.
– Горе? Да разве Хранительница не предсказала бы? – снова заволновались деревья.
У Беатии вырвался недобрый смешок, а Лэннери хмуро отозвался:
– Не предсказала. Серый голубь прилетел с утра, но только с предсказанием того, что в городке Эльма будет нарушено Равновесие. А вот что защитный купол нашей Школы будет разрушен, я ни от кого не слышал.
Деревья замерли, словно прислушиваясь.
– Шестеро учеников погибли, Наставница исчезла – скорее всего, черномаг забрал её с собой, – закончил Лэннери. Алая Звезда сверкнула в последний раз, начали сгущаться сумерки, и подумалось: хорошо бы прилечь здесь, на траву, среди желтянок и белоцветов, и заснуть. А наутро оказалось бы, что всё это – кошмар, навеянный черномагом.
Аргены молчали. В темноте их кора сияла таким же призрачным светом, как палочки и крылья фей. Лэннери нетерпеливо ждал и хотел уже сам заговорить, когда листья зашелестели:
– Черномаг?
– Тот самый черномаг с ядовитой кровью?
– Мы знаем его!
У Лэннери часто забилось сердце.
– Может, вы и имя его знаете? Расскажите, прошу вас! Мы хотим найти его и уничтожить, чтобы он больше не тронул ни одну фею… и ни одного фея!
Но
