стаиовки бригада Габаева задержалась в Демур-капу до утра 17 декабря, а затем, оставив 9-й Кавказский стрелковый полк в распоряжении Истомина, выступила в Каре.
X. Решение Мышлаевского в связи с обстановкой,
сложившейся к 14 декабря 1914 года
В ночь на 14 декабря начальник штаба 29-й турецкой пехотной дивизии, поднявшись на хребет Чамурлы-дагдля разведки и организации обороны на этом участке фронта, был ранен и взят в плен русскими разведчиками. Турецкий приказ, захваченный у этого пленного офицера и раскрывавший план операции «Сарыкамыш», произвел на русское командование «жуткое впечатление». По мнению Мышлаевского «со всей очевидностью этот план был близок к осуществлению, и на удержание Сарыкамыша надежды было мало». Это паническое настроение Мышлаевского усугублялось еще тем обстоятельством, что турецкие кавалерийские разъезды 10-го корпуса 13 декабря подорвали железнодорожный пугь у Ново-Селима и Дивика, захватив там санитарный поезд. Таким образом, прямая железнодорожная связь Сарыкамышского отряда с крепостью Каре была прервана. Вследствие этого Мышлаевский утром 14 декабря собрал в Меджингерте совещание из высших начальствующих лиц для обсуждения создавшегося положения в связи с «наступающей катастрофой для Кавказской армии».
На означенном совещании Мышлаевский намечал в течение 15 декабря разбить турок у Сарыкамыша, а 16 декабря начать отход по шоссе в направлении к крепости Каре. Если бы этот маневр не удался, то Мышлаевский имел в виду другой план, который он изложил в особой директиве. Оба командира корпуса, бывшие на совещании, не согласились с планами Мышлаевского.
Сущность директивы, носившей эскизный характер и не подписанной Мышлаевским, сводилась к следующим неофор-
80
Комбриг Н. Г.Корщн
мленным и неутомленным предложениям, которые были записаны под его диктовку начальником штаба 1-го Кавказского корпуса Ласточ кииым.
«1. Открыть путь от Сарыкамыша на Каре, оставив у Сарыкамыша заслон.
Вытянуть войска с фронта для переброски на железнодорожную станцию Михайлово (т. е. в район Боржома).
При необходимости организовать Отступление на Каре, оставить сильный заслон и не допускать разгрома наших войск.
Все эти задачи должны быть исполнены согласованно. На фронте предполагаю оставить: 39-ю дивизию, 4-ю Туркестанскую бригаду, 2-ю бригаду 20-й дивизии и 1-ю Кавказскую казачью дивизию с их артиллерией.
Для переброски на Михайлово предназначаются 1-я и 2-я пластунские бригады и 5гя Туркестанская бригада с их артиллерией.
В случае отхода к Карсу в его гарнизон войдет 2-я бригада 20-й дивизии, а 39-я дивизия, 4-я Туркестанская бригада и 1-я Кавказская казачья дивизия составят маневренную группу. Дружины государственного ополчения, запасные госпитали из Сарыкамыша идут в Каре, а из Каракурта и Баш-кея — в Кагызман.
Запасные части, кадры и укомплектования возвращаются по назначению.
6. Распределение начальников.
Берхман со своим штабом руководит действиями у Сарыкамыша и пробивает дорогу, а затем отправляет войска, предназначенные для Михайлова, для посадки в Сарыкамыше и Карее.
Юденич руководит обороной на фронте и очищением тыла от обозов, для чего переезжает в пункт по своему выбору, предпочтительнее в Меджингерт, где есть уже организованная связь как с фронтом, так и с Сарыкамышем. В его же распоряжение переходят и все органы всего тылового управления Сарыкамышского отряда.
Для выручки Сарыкамыша отправляется 2-я бригада 20-й дивизии, 1-я и 2-я пластунские бригады, 5-я Туркестанская стрелковая бригада и 155-й пехотный Кубинский полк.
Обозы 1-й и 2-й пластунских бригад — на Каракурт.
Я со штабом переезжаю в Каракурт, с которым связь по телефону устраивается теперь же, а Берхман должен поддерживать со мной связь по телеграфному проводу телефоном.
Штабу 1-го Кавказского корпуса передать в полевой штаб необходимые средства и личный состав.
Распоряжение о перемещении начальников приводить в исполнение только в том случае, если бы к сегодняшнему вечеру, т. е. к 14
декабря, нам не удалось у Сарыкамыша разбить и отбросить турок и, наоборот, было бы обнаружено новое накопление там их сил.
Если бы Берхману разбить турок у Сарыкамыша не удалось, тс он выставляет заслон к Сарыкамышу и Каракурту и, как старший, совместно с Юденичем выводит 39-ю дивизию и туркестанцсв на Каракурт и далее, смотря по обстоятельствам, лучше к Карсу».
Приведенная директива представляла только личные соображения Мышлаевского, выполнение же ее откладывалось до выяснения обстановки у Сарыкамыша.
Судя по наброску этой директивы, Мышлаевский, несмотря на имевшиеся данные о противнике и полученный турецкий приказ, раскрывший план Энвер-паши, все еще находился под впечатлением более широкого плана последнего, предусматривавшего якобы не только уничтожение главных сил Сарыкамышского отряда и овладение крепостью Каре, но и наступление через Ардаган на Ахалцих—Боржом—Михайлове— Тифлис. Обстановка для Мышлаевского на Ардаганском направлении еще неясна, почему он предусматривает переброску части сил, если бы их удалось «вытянуть», к Карсу по железной дороге на Михайлово. Эти части в случае диверсии турок от Ардагана на север, вследствие слабой пропускной способности Закавказской железной дороги на участке Каре-Тифлис, естественно, запаздывали с подходом. В лучшем случае их пришлось бы тогда сосредоточить в районе Гори с целью прикрытия Тифлиса с запада.
Далее Мышлаевский, как всегда, не забывает и свою персону, для сохранения которой он ищет более удаленного и безопасного пункта, каким являлся Каракурт, забитый в то время обозами. Обстановка же требовала присутствия Мышлаевского на более решительном участке, а именно в Сарыкамыше.
Слабым местом Сарыкамышского отряда являлся его правый фланг, от которого вместе с тем отходил единственный колесный путь Кетек—Караурган—Сарыкамыш. С перехватом его турками, русским войскам оставалась лишь возможность попытаться отойти к Кагызману но трудной дороге, на которой, по образному выражению Мышлаевского, в зимних условиях «вся колесная артиллерия и обозы» отходивших русских частей оказались бы на дне ущелий.
В целом все содержание директивы Мышлаевского было
проникнуто не стремлением принять бой и попытаться разбить противника, а лишь одной мыслью — уйти во что бы то ни стало из-под удара, занесенного 3-й турецкой армией, и спасти хотя бы остатки войск группы, которые могли бы послужить ядром для создания в глубоком тылу новой армии.
Создавшаяся обстановка рисовалась утром 14 декабря Мышлаевскому, не имевшему еще сведений от Габаева, в чрезвычайно мрачных красках.
Отряд Истомина, по-видимому, небоеспособен и отходит на Каре, все больше открывая фланг и тыл Сарыкамышского отряда.
У Ардагана — турки, для которых путь к Тифлису уже открыт.
9-й турецкий корпус, выполняя свою задачу, уже сосредоточился в районе Бардуса главными силами, которые подкрепят передовые части этого корпуса, сражавшиеся в районе Сарыкамыша, где уже целые сутки идет бой.
Отряд Букретова усилен лишь одним конным полком; это явно недостаточно при усиливавшейся группе турок и отсрочивало падение Сарыкамыша самое большее на сутки.
Левее 9-го корпуса наступает 10-й корпус на железную дорогу Каре—Сарыкамыш, т. е. совершает еще более глубокий охват.
Тяжесть положения Сарыкамышского отряда заключается в том, что ему открывалась возможность отступить лишь по гужевой дороге, отходившей от его левого фланга на Кагызман.
