время, когда всякая надежда на успех отхода на Каракурт была утеряна и когда единственным выходом из создавшегося положения являлся разгром турок у Сарыкамыша; чем открывался путь к Карсу. Последствия показали, как писал Мышлаевский в своем отчете 10 мая 1915 года, т. е. спустя почти полгода после Сарыкамышской операции, что в предположениях он ошибся только относительно атаки противника с юго-запада, где действия турок до конца оставались мало энергичными. По показаниям пленного турецкого офицера эти атаки имели конечной целью «овладеть Каракуртом, выйти к Али-Софи, где и сомкнуть в прочное кольцо русские войска у Сарыкамыша».
«Что же касается охвата с востока, то предположеше в этом отношении подтвердилось как стремлением турок наступать на Али-Софи, так и отмечаемым выше приказом Энвер-паши, в котором он требовал предупредить войска, что тыл некоторых из них будет в стороне неприятеля» — писал далее Мышлаевский.
В соответствии с приведенными выше соображениями Мышлаевского, после бегства Мышлаевского, Берхман ^декабря отдал распоряжение об общем отходе главных сил Сарыкамышского отряда. Эти распоряжения были продиктованы, с одной стороны, теми же причинами, которые вызвали отъезд Мышлаевского с театра, а с другой — желанием Берхмана как можно скорее выполнить приведенные выше указания Мышлаевского об отступлении в глубь территории Закавказья.
Как характеристика настроения в тыловых частях, создавшегося в результате приказа Берхмана об отступлении, отмечается следующий случай. При отходе 2-го Сводного корпуса с позиций в районе Сонамер начальник штаба армии при переезде из этого пункта в Караурган заметил, что какой-то интен-' То есть Юденич, начальник штаба Кавказской армии. (Прим. ред.)
Получив сведения о внезапном отъезде Мышлаевского из района Сарыкамышского отряда и сообщение Берхмана о его решении немедленно начать отход или мимо Сарыкамыша, или, что только и было возможно, через Каракурт и Кагызман, командующий 2-м Сводным корпусом1 решил всемерно противиться выполнению приказа Мышлаевского, проводимого в жизнь Берхманом.
9-1
Комбриг Н. Г. Корсун
дантский чиновник уничтожает свой склад, высыпая муку в реку, протекающую между Караурганом и Кетеком. Он приказал прекратить истребление нужных запасов. Интендантский чиновник оправдывался тем, что приказано отступать, и он не хотел оставлять туркам запасы продовольствия. Начальник штаба армии ответил, что он не собирается никуда отступать со 2-м Сводным корпусом и потому приказывает емутщатель-но хранить запасы, отвечая за них своей головой. Вскоре эта самая мука, спасенная от уничтожения, очень пригодилась.
Положение во 2-м Сводном корпусе в процессе операции в отношении работы тыла оказалось устойчивым, так как последний ие только не отправил всех обозов к Карсу, но, напротив, подтянул их и сосредоточил у станции Соганлугская. Командир же 1 -го Кавказского корпуса Берхман отправил корпусные обозы глубоко в тыл. В результате в один из критических дней Сарыкамышской операции, когда Берхман на просьбы начальника штаба армии не отходить, а задержаться, ссылался еще и на то, что запасы муки приходят к концу, 1 -й Кавказский корпус получил муку из складов в Караургане. Это повлияло на решение его командира, указавшего приостановить дальнейший отход.
Командующий 2-м Сводным корпусом полагал, что отступление Сарыкамышского отряда повлекло бы его гибель, так как в условиях создающегося окружения — бездорожья, суровой зимы и неизбежного падения боеспособности — это отступление протекало бы непланомерно и «отдавало войска отряда разгрому по частям». Вследствие этого он настаивал на продолжении решительной борьбы с окружившим отрядом противника. Он полагал, что «если мы будем отступать, то в конечном итоге будем разбиты обязательно; если мы будем вести решительный бой до конца, то можем или быть разбиты, или победить;т. е. в первом случае результат будет обязательно отрицательный; во втором может быть и положительный».
Это решение, принятое в самую критическую минуту, дало новый ход последующим событиям.
Мышлаевский поспешно оставил ряды армии, не осведомив начальника штаба армии Юденича ни о своем отъезде, ни о принятом решении начать отступление, и не передав ему командования. Между тем последний прибыл сюда лишь пото
му, что по всем данным Берхмач «ие охватывает» всего значения происходивших событий. Оставление Юденича заместителем вполне отвечало бы «Положению о полевом управлении войск», указывавшему, что ближайшим заместителем командующего армией является начальник штаба армии. Между тем Мышлаевский оставил своим заместителем, командира 1-го Кавказского корпуса Берхмана, как старшего в чине и разделявшего его идею об отступлении — о чем Юденич узнал лишь из сообщения последнего.
Неясность взаимоотношений между командирами корпусов вытекала и из неопределенности указаний об этом в приведенной выше «директиве» Мышлаевского. Однако 16 декабря из района Кагызмана Мышлаевский, телеграммой № 51 на имя Берхмана, опять не поставив в известность своего начальника штаба, разрешил вопрос командования следующим образом:
«Ввиду прорыва турок у Ново-Селима и создавшегося положения у Карса предлагаю вам вступить в командование войсками 1-го Кавказского и 2-го Сводного корпусов. Совместно с Юденичем, который остается у вас, вы должны разбить турок у Сарыкамыша и открыть себе выход на Каре вдоль железной дороги, а при невозможности — на Каракурт и даже по обходным путям в направлении к Карсу, уничтожая турок, которые перебросились с Ольтинского направления на пути между Сарыкамышем и Карсом. Для облегчения вашего движения можно уничтожить часть ваших обозов в бросить излишние тяжести. В случае недостатка продовольствия широко пользуйтесь местными средствами. Сам я переезжаю в Александрополь, чтобы принять дальнейшие меры. Необходимо, чтобы связь ваша с Тифлисом и Александрополсм не прерывалась, организуйте ее на Кагызман, откуда до Каракурта есть летучая почта».
Несмотря на настойчивые Просьбы командующего 2-м Сводным корпусом 15 декабря об отмене Берхманом приказа об отступлении, последний настоял на своем, и с наступлением темноты вечером 15 декабря части 1-го Кавказского корпуса начали отход с позиции у Лрдоса. В связи с этим отходом командующий 2-м Сводным корпусом принужден был также отдать приказ об отходе частей корпуса, так как положение его, и так весьма тяжелое при обойденном правом фланге, стало бы безвыходным с обнажением и его левого фланга.
Решив, однако, препятствовать отступлению войск группы, он отвел свои войска лишь на несколько километров от первоначальных позиций и, стремясь выиграть время, вновь попросил Берхмана в ночь на 16 декабря остановить части 1-го Кавказского корпуса хотя бы до вечера 17 декабря. Со своей стороны он указывал Берхману, что останавливает свой корпус на позиции Кабах-тапа — гора Хорум-даг, так как преждевременный отход с этой позиции должен был повлечь за собой, по его мнению, немедленное отозвание отряда Довгирта, действовавшего против турок в районе Бардуса — а это давало противнику возможность усилить 9-й корпус у Сарыкамыша, куда его войска могли прийти скорее Довгирта.
В результате многочисленных просьб Берхман приказал 1-му Кавказскому корпусу на рассвете 16 декабря приостановиться на позиции у Чермука.
Учитывая вялые действия 11-го турецкого корпуса, который лишь в течение 15 декабря пытался безрезультатно вести наступление на фронте Сонамер — Хоросан — Верхняя Тар-ходжа, Берхман решил для противодействия обходу 10-го корпуса еще ослабить наименее опасный свой левый фланг. Из взятых войск был образован отряд Баратова в составе пяти батальонов 2-й Кубанской пластунской бригады и трех полков 1 -й Кавказской казачьей дивизии с батареей. Этот отряд был двинут через Каракурт и Али-Софи в район севернее Сарыкамыша, откуда он по обстановке мог или противодействовать обходу 10-го корпуса, или оказать помощь отряду Пржевальского у Сарыкамыша.
