– Маламоко? – быстро переспросил дож.
– Карла Маламоко, – кивнул Артуро. – Кажется, она твоя кузина. И мне показалось, ты не будешь возражать.
– За что?! – Чезаре воздел руки к потолку. – Мне вообще рано еще жениться. Правильно говорил покойный батюшка: рассудительный мужчина вступает в брак ближе к жизненному закату, чтоб супруга не успела испортить его лучшие годы. Я мог бы беззаботно здравствовать лет до шестидесяти, а после жениться на какой-нибудь из твоих, Артуро, племянниц… Нет, они были бы уже почтенными матронами, из твоих внучатых племянниц… Вместо этого я получаю рыжую девицу, влюбленную, но вовсе не в меня, с приданым в виде шпиона Совета десяти, богатой наследницы, чей папаша – попомни мое слово! – еще примчится ко мне во дворец качать права, престарелого вампира, кракена… Кстати, Артуро, скажи парням присматривать за акваторией на всякий случай. Что еще? Ах, огнепукающая ящерица!
И дож обвиняющим жестом указал на стол, после чего, будто обессилев под ударами судьбы, откинулся в кресле.
– Донна Маура рассказала мне, что семья Филомены уже несколько поколений занимается разведением саламандр.
– Донна Маура… – Пальцы Чезаре выбили дробь на подлокотнике. – После таинственной прополки дворцовых архивов нам только и остается, что опрашивать подруг.
– Мне почудилось, что донна догаресса просила тебя о разводе?
– Просила? Это тебе точно почудилось. Она требовала и ставила перед фактом! Чертова кукла! Ах, ваша безмятежность, мой Эдуардо да Риальто, имя которого я вам не поведаю, но поведаю…
Чезаре раздраженно поставил бокал.
– Развод избавил бы тебя от многих проблем, – осторожно проговорил Артуро.
Муэрто поморщился:
– В принципе можно разыграть карту рыцарского благоговения и благородно вручить непопорченную девицу…
– …синьору да Риальто, – подсказал помощник.
– Треклятому Эдуардо! Но тогда недоброжелатели скажут, что дож Муэрто оскорбительно пренебрег подарком моря, что безмятежным водам Аквадораты потому угрожают шторма и тревоги. И первый же шторм убедит в этом прочих.
– Пожалуй.
– И вампиры тут же примутся плести сети новых интриг, а зрелые девицы – забрасывать меня знаками внимания… Кстати, об интригах. Можешь снимать маску и арестуй всех членов Другого Совета десяти. Эта афера протухла, мы ее сворачиваем.
– Подготовить документы для суда?
– Нет, не нужно. Подержи их пару дней и отпусти даже без допроса.
– Всех?
– Пожалуй, кроме этого смешного толстячка Дуриарти. Его не трогай. Он же великолепный кукольник! Ты видел, какие марионетки играют в его театре? Они почти как живые, и некоторым из них он умудряется дать голоса. Волшебный талант.
– Куклы, Чезаре! – возбужденно воскликнул синьор Копальди. – Князь Мадичи собирался послать тебе куклу!
– Филомена абсолютно точно настоящая женщина.
– А если нет? И что это была за странная штука, закрывшая ей рот? Лекарь сказал, что эта субстанция не крепилась на плоти, а будто врастала в нее, будто сама стала губами. Слишком похоже на колдовство, так же как искусство синьора директора театра.
– Убедил. – Тишайший Муэрто прошел босиком за ширму, где на вешалке ждал его обычный костюм. – Бери кукольника и делай с ним все, что считаешь нужным. А я последую твоему совету и попытаюсь обаять чертову куклу Филомену. Из человеколюбия. Не могу же я подложить свинью благородному да Риальто, заставив вступить в брак с гомункулом? Это как-то не по-мужски.
Синьору Копальди пришлось на время отлучиться из дворца, поэтому встречу сиятельных супругов за ужином лично он не наблюдал. Но, когда Артуро проскользнул в парадную залу, атмосфера там искрилась вовсе не любовными эманациями.
– Что произошло? – прошептал он на ушко сдобной донны да Риальто, которая стояла у колонны, или скорее пряталась за ней.
– Наш тишайший Чезаре отчего-то заартачился и не желает позволить кузине Маламоко находиться подле Филомены.
– Неужели?
– Синьор Пассерото, дворцовый управляющий, подготовил нам такие прелестные покои…
– В другом крыле от апартаментов его серенити? – уточнил Артуро, который лично беседовал с управляющим на эту тему и передал приказ дожа поселить новобрачную подальше от супруга. – Фисташковая гостиная?
– Именно.
Местечко за колонной вовсе не было уединенным, вокруг синьора Копальди с прелестной собеседницей прохаживались приглашенные гости, некоторые останавливались, чтоб послушать струнный квартет, выступающий на возвышении в центре залы.
– А почему мы прячемся? – спросил Артуро, когда его прижали к донне Мауре настолько близко, что молчать становилось неприлично. – И от кого?
– Потому, милейший Артуритто, – девушка улыбнулась, отчего на щечках ее возникла пара милейших ямочек, – что, когда господин и повелитель решит сдаться, свидетелям его поражения не поздоровится.
Синьор Копальди взглянул на Чезаре, тот как раз бросал на стол крахмальную салфетку и поднимался из-за стола.
– Вы ошиблись, Маурина, – вернул он донне да Риальто уменьшительный суффикс, – его серенити непреклонен.
Маура фыркнула:
– Это мы еще посмотрим.
Филомена, найдя взглядом фрейлину, поманила ее к себе. Донна да Риальто удалилась, а Артуро последовал за Чезаре, обнаружив того на террасе.
– Чертова кукла, – вздохнул тишайший, – никакого понятия о флирте. Не удивлюсь, если под платьем у нее ржавеет пояс целомудрия.
– Ты вышел на воздух, чтоб остыть?
– Что? – Чезаре отвлекся от разглядывания чего-то на нижнем ярусе террасы. – Нет, дружище, у меня здесь маленькое свидание. А вот и наша синьорина Маламоко.
Карла неторопливо поднялась по ступеням и замерла перед дожем в реверансе.
– Артуро, позаботься, чтоб нам не мешали, – кивнул дож.
И синьор Копальди прислонился спиной к двери в залу, наблюдая, как Чезаре со спутницей рука об руку бредут в тени колонн. Дож спрашивал, дона Маламоко отвечала, через несколько шагов рука Чезаре обняла ее за плечи.
– Стоите на страже? – шепнула донна да Риальто, прислоняясь рядом.
– Что делает догаресса?
– То, что не могла себе позволить в присутствии супруга: ест. Однако что за странная близость?
– Простите?
– Почему ваш дож обнимает мою подругу?
– Они кузены.
– Он женат, а она – невинная девушка.
Артуро подумал, что, исполни Чезаре свой прекрасный план с морским чудовищем, сейчас он, Артуро, уже сидел бы в уютном уголке с бокалом вина и какой-нибудь менее целомудренной синьориной. Или проводил допрос в нижних камерах.
– Ваш брат, Маура, – спросил он, чтоб сменить тему, – настолько полон достоинств, как о нем говорят?
– Кто говорит? Ах, понятно. Да, Эдуардо красив и неглуп, и… О боже, Карла плачет?
Синьор Копальди посмотрел, но слез не заметил: донна Маламоко стояла к нему спиной. И по этой спине ее сейчас похлопывал его серенити.
Маура шагнула вперед.
Артуро схватил тонкое запястье:
– Постойте, они возвращаются.
– Если этот… Чезаре обидел мою подругу… если хоть одна слезинка…
Но Карла улыбалась.
– Донна да Риальто, – весело проговорил дож, – побеседовав с кузиной, я решил позволить вам обеим остаться во дворце в качестве фрейлин моей драгоценной донны Филомены. Более того, осознав всю важность диплома для девиц благородных, я дозволяю вам, синьорины, продолжить обучение.
Девушки посмотрели друг на друга.
– Мы вернемся в «Нобиле-колледже-рагацце»?
– Именно. – Чезаре лучился добродушием. – Разумеется, донна Филомена должна будет каждый вечер являться в мои покои для исполнения супружеского долга, а вы, синьорины, – в свои, чтоб исполнять свой долг фрейлин подле догарессы. Два долгих месяца мы проведем с вами как одна большая семья, а когда синьорина Маламоко отбудет в колонии…
Донна да Риальто пошатнулась, Артуро придержал ее локоть.
– Панеттоне, – шепнула Карла подруге, – я после тебе все объясню.
Она обожгла синьора Копальди неприветливым взглядом и сняла его руку с локтя блондинки.
