Читаем без скачивания По образу Его - Пол Брэнд

Я приехал работать хирургом–ортопедом в расположенный в Веллоре христианский медицинский колледж, когда туда набирали специалистов из разных стран. Среди нас был доктор Рив Беттс из Лаэйской клиники города Бостона. Впоследствии этот человек стал именоваться не иначе, как отцом торакальной хирургии[23] Индии.

По прибытии доктор Беттс сразу же столкнулся с отсутствием в больнице банка крови. При некоторых хирургических операциях мы тогда использовали изобретенное мною так называемое устройство Руба Голдберга, осуществляющее всасывание и рециркуляцию собственной крови пациента. Но для грудных операций требуется заранее подготовленный запас крови — не менее трех литров. А это, в свою очередь, влечет за собой необходимость забирать и определенным образом хранить эту кровь. У доктора Беттса был необходимый опыт и квалификация, он мог бы спасти жизни многим пациентам, которые уже начали поступать в Веллор со всей Индии. Но без запасов крови он ничего не мог сделать.

Вот тогда, в 1949 году, моей первейшей задачей стало составление банка крови. Я научился различать группы крови, определять ее совместимость у разных людей. Научился подбирать доноров — таких людей, у которых не было заболеваний, запрещающих использовать их кровь для переливания. Нам нужно было найти способы получения не содержащей пироген[24] воды и стерилизации всех имеющихся инструментов многократного использования.

В жарком и душном климате Индии, когда большое количество людей страдало от заболеваний, вызванных паразитами И скрытым вирусом гепатита, мы должны были сделать все возможное для создания надежной, безопасной системы хранения запасов крови. Раз за разом нас постигало жестокое разочарование, когда вместо ожидаемого улучшения состояния пациента переливание крови ухудшало его. Те, кто сегодня пользуется высокоэффективными и надежными современными банками крови, должны с благодарностью вспоминать первооткрывателей, которые шли на колоссальный риск, начиная использовать на практике метод переливания крови.

Однако самым трудным для нас было изменить само отношение к этому методу местных жителей. Для них кровь —- это жизнь, а кто может допустить саму мысль о том, чтобы отдать жизнь, даже ради спасения кого–то еще?[25]

Мне вспоминается, как Рив Беттс боролся с предрассудками местных жителей, давно изжитыми на западе. Так и стоит перед глазами сцена, когда он долго и безуспешно пытался уговорить очередную семью сдать кровь. «Как можно отказываться сдавать кровь, чтобы спасти жизнь своему собственному ребенку?» — недоумевал он.

Обычно целый клан родственников сопровождал пациента, которому предстояла серьезная операция, поэтому если врачу приходилось принимать важное решение, то ему было с кем посоветоваться. Но для того чтобы вести долгие переговоры через знавшего местное наречие переводчика, нужно было иметь колоссальное терпение. Такие переговоры потребовались, например, в случае с двенадцатилетней девочкой, которая нуждалась в операции на больном легком. С самого начала Рив известил родственников о том, что ради спасения жизни девочки легкое придется удалить. Ее домашние важно закивали в знак согласия.

Тогда Рив сказал, что для проведения операции потребуется не менее полутора литров крови, а в больнице имеется только поллитра. Значит, родственники должны сдать еще один литр. При этом известии старшие члены семьи собрались в кучку и стали совещаться. Затем объявили о своем желании заплатить за дополнительный литр крови.

Помню, Рива даже бросило в краску от этих слов. Стараясь держать себя в руках, он попытался объяснить им, что ему больше неоткуда взять кровь — ее негде купить. Им просто придется забрать девочку домой, где она вскоре умрет. Снова совещание. На этот раз обсуждение было более бурным, в результате чего было принято решение пойти на уступки. Они вытолкнули вперед хрупкую пожилую женщину, весившую от силы, килограмм сорок — самую маленькую и самую слабенькую из всего племени. Было объявлено, что семейный совет принял решение предложить ее в качестве донора для переливания крови. Нам разрешается взять у нее кровь.

Рив уставился на лоснящихся, хорошо откормленных мужчин, принявших такое решение; он кипел от негодования. На ломаном тамильском наречии он стал громко стыдить кучку жалких трусов. Едва ли кто–нибудь понял то, что он говорил из–за сильнейшего английского акцента, но каждый ощутил в его словах нескрываемое негодование. Он тыкал пальцем то в крепких, упитанных мужчин, то в хрупкую женщину.

Неожиданно Рив демонстративно закатал рукав на своем халате и подозвал меня: «Иди сюда, Пол — я не могу больше выносить все это! Не стану же я рисковать жизнью этой бедной девочки из–за того, что эти трусливые детины никак не могут сообразить, что от них требуется. Принеси бутылку и иглу и возьми мою кровь». Семейка замолкла и с благоговейным страхом стала наблюдать, как я, повинуясь словам доктора, перетянул жгутом его руку, протер тампоном кожу и вколол иглу в вену. Внезапно брызнула густая красная струя и стала стекать в бутылку. Среди зрителей пронеслось: «Аххх!»

До меня донеслись голоса: «Смотрите–ка, господин доктор отдает свою жизнь!» Те, кто присутствовал при этой сцене, начали стыдить родственников девочки. Я тоже не сдержался и, привлекая к себе внимание, нарочито громко сказал, что Риву нельзя отдавать слишком много крови, потому что он уже отдавал ее на прошлой и на позапрошлой неделе. Я громко крикнул: «Рив, ты ослабнешь и не сможешь сделать операцию!»

В этот момент, как и во всех предыдущих случаях, до родственников наконец–то дошел смысл происходящего. Не успела бутылка наполниться и до половины, как несколько человек подошли ко мне, протягивая дрожащие руки. Я прекратил забор крови у Рива. Позже я положил конец этому обычаю, заведенному Ривом, потому что, хотя он никогда за один раз не отдавал большое количество крови, но, так как делал это довольно часто, его кроветворным клеткам уже стало тяжело восстанавливаться. Тем не менее, у него уже сложилась определенная репутация: если члены семьи отказываются сдать кровь, великий доктор сам делает это.

Когда я размышляю над символичным смыслом, подразумеваемым в христианстве под словом «кровь», особенно над тем его значением, которое следует из высказываний Христа, я всегда мысленно возвращаюсь к современной процедуре переливания крови. Совершенно очевидно, что Иисус Христос и библейские авторы, говоря о крови, не имели в виду запасы крови, хранящиеся на складах Красного Креста. И, тем не менее, весь мой опыт показывает: переливание крови в какой–то степени являет собой христианский символ, включающий в себя все те значения, о которых мы говорили выше.

Во времена, когда метод переливания крови был еще неизвестен, Христос озадачил всех, призвав пить Свою Кровь. С тех пор христиане ломают голову над богословским понятием Святого Причастия. Кто может объяснить процесс, с помощью которого Тело Христово и Его Кровь становятся частью меня? Мы взрастаем подле Него; мы являемся частью Его; Он питает нас; все эти фразы — лишь недосказанные намеки. Иисус Христос использовал сравнение с ветками виноградной лозы. Для меня путем к осмыслению этого сравнения служит современное значение переливания крови.

Никогда мне не забыть ту ночь в Коннотской больнице, когда на моих глазах ожила женщина, с помощью трубки подсоединенная к бутылке донорской крови. Весь мой опыт, связанный с переливанием крови, которое является самым безупречным примером разделенной с другим человеком жизни, свидетельствует о животворной силе крови. Та переданная по радио церковная служба напомнила мне, что Христос не умер и не покинул меня, что Он жив и существует во мне. Каждая клетка Его Тела находится в неразрывной связи с питательными веществами из общего источника. Она омывается ими. Она объединена с ними в неразрывном единстве. Кровь питает жизнь.

Вливание свежей крови помогает также объяснить и процесс очищения. Я имею в виду токсины, накапливающиеся в разбросанных повсюду клетках моего организма, и то облегчение, которое я испытываю, когда кровь вымывает из меня эти яды.

И, наконец, я представляю себе ожесточенную внутриклеточную борьбу, ведущуюся внутри моего организма, и ту победу, которую приносит инъекция сыворотки крови. Иисус Христос, живший на земле до нас, выработал «умную» кровь, которую безвозмездно делит с нами.

Так Вечеря Господня стала для меня не просто волнующей реликвией раннехристианского учения, но образом удивительной силы. Это праздник торжества жизни, символ Крови Христа, перелитой в меня. Женщина в Коннотской больнице избежала смерти благодаря тому, что безымянный донор поделился с ней живыми силами своего организма; пациенты Рива Беттса получали новую жизнь благодаря тем частицам жизни, которые отдавали им из своего организма члены их семей. Подобным же образом во время причастия в меня вливаются новые силы и новая энергия, которые я черпаю из Христовых источников.