Я тогда и представить себе не мог, как круто развернет и разбросает нас жизнь. Но я безумно рад, что жизнь не вымарала меня в том дерьме, в котором они увязли по уши.
Но как все это объяснять Арине? Поверит ли? Не испугается ли? Не пожалеет ли извергов?
Только согласись, родная! Только согласись! — повторял я с утра, словно молитву.
С каждой секундой ожидания я нервничал, все больше, просто не зная, куда себя девать. Принеприятнейшее чувство, однако.
Постоянно смотрел на часы, и даже секундная стрелка мне казалась невероятно медленной! Про минутную, вообще молчу!
Вовремя сообразил, что находиться в зоне отдыха опасно. В любой момент сюда могут подъехать отдыхающие.
Спустился к речке и прошел по берегу к ивовому лесу. Мы очень любили выезжать сюда по выходным, и уединятся под красивейшими кронами раскидистых ив, наслаждаясь прелестью природы, и близостью друг друга.
Вытащил было телефон, чтобы набрать ей сообщение, подсказать пройти подальше. Но вдруг увидел ее за деревьями, в джинсовом костюме и розовой футболке. На шее красовался розовый платочек в цвет.
Куда же без него?! От вчерашней любви мужа, наверняка и парочка новых синяков добавилась!
Меня всего передернуло так, словно мерзкая змея по спине ползет.
Нет! Не сможет она его пожалеть после всего! Не сможет!
Разжал кулаки, выдохнул и пошел к ней навстречу. Арина пошла вперед, увлекая меня вглубь леса. Остановилась довольно далеко. У огромной, старой ивы.
У меня аж сердце защемило.
Она это специально? Это намек? Или она просто забыла о том, что случилось именно под этой ивой двенадцать лет назад?
Нет! Не могла забыть! Никак не могла! И не случайно ее выбрала!
Сердце забилось еще быстрее от предвкушения радостных вестей.
— Говори, — выдохнула Арина, резко повернувшись ко мне и скрестив руки на груди.
— Даже привет, не скажешь? — я невольно поежился, видя в ее глазах некое недовольство. Словно встречаться со мной ей было крайне неприятно, и делает она это по великой необходимости.
Впрочем, с горечью пришлось признать, что, так оно, наверное, и было.
— Времени нет. — Арина поморщилась, словно от зубной боли. — Говори.
Покрепче сжав в руках пакет с опасным содержимым, я начал.
— Твоего свекра скоро посадят, Арин. Через него весь контрафакт алкашки в наш город идет и дури всякой. Подготовлена большая операция. Все уже доказано, нужно только груз задержать. Все ваше имущество, что на его имя, конфискуют. Все счета арестуют. Ему не выкарабкаться и не откупиться. Поверь. По цепочке сейчас много высоких голов полетит.
— Это все, правда? Не подстава? — спросила любимая, недоверчиво сощурившись.
— Нет, Арин. Федералы под него четвертый год уже копают усердно, доказательная база полная и абсолютная.
— Вадим причастен?
— Его причастность доказать не удалось, но ваши счета и имущество все равно тоже арестуют на время следствия и у вас в доме будет обыск.
Арина громко выдохнула и нервно пригладила волосы. Кажется, мысленно перекрестившись. Я же собрался с силами, чтобы произнести главное:
— Сейчас самое время избавиться и от Вадима, Арин, — выпалил одним махом. — У вас будет обыск. Подложи где-нибудь в гараже, это, — протянул напряженной женщине небольшой, черный пакет, она не спешила его брать.
— Что это?
— Героин, — пересохшие губы еле шевелились.
— Это подлая подстава, Игорь, — холодно произнесла Арина, смотря на меня с призрением.
Я пожал плечами.
— Зуб за зуб. Разве с нами он поступил лучше?
- Не лучше, но я не намерена такой же тварью становиться.
Мне оставалось лишь мысленно застонать. Я знаю это категоричное выражение ее лица. Если уж она с таким видом чего заявляет, то это железно. С места не сдвинешь теперь.
— Только не говори, что ты научилась кончать от того, что тебя душат! — выпалил на эмоциях.
— Научилась, Смирнов. Научилась. Жизнь, знаешь ли, по твоей воле, заставила! — отбила жестко и больно. Пронзая меня взглядом полным ненависти.
— С тобой, или без тебя, но это все равно сделают, Арин. Это уже решено, — донес спокойно.
— Кем? Кому и чем он перешёл дорогу?
— Это не важно.
— Для меня очень важно!
Сжимая пакет в руках, я лихорадочно соображал, чтобы ей сказать, так как прекрасно понимал, что всей правды Арине лучше пока не знать.
От размышлений меня отвлек телефонный звонок.
Вика.
Дай бог, новости хорошие!
Сердце застучало, словно я готовлюсь прыгнуть в пропасть.
— Слушаю!
С первых же мгновений меня оглушил радостный крик бывшей супруги.
— Подошла! Подошла! Кровь Нади подошла! Любочку сегодня же начнут готовить к процедуре! Наша девочка будет жить! Она поправиться, Игорь! Слышишь!
Я слышал, но сказать ничего не мог. Горло от неожиданной радости перехватило тяжелым комом. Из глаз покатились слезы облегчения.
Чудо таки свершилось! Бог есть!
— Боже! Дай этой девочке и её матери столько же радости сейчас! — причитала в трубку бывшая, смеясь и плача.
— Господи, ты есть! — наконец смог прошептать я. — Я сейчас приеду к вам! Уже еду!
— Постой! Остановись сейчас у любого храма, поставь им всем по десять свечей за здравие. Господи! Да я б им весь мир подарила, если б могла!
— Хорошо. Сделаю. Еду.
— Получилось? — с надеждой спросила Арина, глядя на то, как я вытираю слезы улыбаясь.
— Да, получилось! Любочка будет жить благодаря Надюше! — произнес, сам еще до конца, не веря в это счастье.
Арина подошла ко мне и крепко обняла. Подойти первым, я бы теперь не решился.
— Очень! Очень рада за вас. Правда, — прошептала, крепко меня обнимая.
— Спасибо! Спасибо тебе, что дала ей жизнь.
Если честно, очень надеялся на “и тебе спасибо.”
Но Арина резко напряглась и отпрянула, словно я сказал что-то резко неприятное.
Глава 25
— Вадим, правда, не виновен? — с надеждой спросила Арина.
Как мне показалось, надеялась она на то, что я обличу его виной и тогда, она с легким сердцем сможет помочь нам упрятать его за решетку.
— Пока что, по этим делам его причастность не доказана, но это ничего не значит! Возможно, докажут позже. Гараевы очень осторожны, Ариш. Виновен точно в другом, например, в подделке документов, так как выгодно обеспеченным клиентам. У Скрябиной, спроси, у Смолиной. Он охотно с ними делился, за выдачу подобных справочек.
— Откуда знаешь? Следил за нами? — недовольно сощурилась Арина.
— Не следил, но наводил справки, так скажем.
— Зачем? Кто ты сейчас, Смирнов? На кого работаешь?
Не проведёшь ее чуйку! Ох, не проведёшь! Вон как напряглась вся.
Быстро подошел, взял за плечи, погладил их.
Не шарахается. Позволяет. Уже хорошо.
— Я все расскажу, Ариш. Все! Но не сейчас. Хорошо? Я должен идти. А ты пойми, что отправить Вадима за решетку — это твой единственный шанс на свободу. Иначе, не получится. Сама знаешь, что иначе он действительно обвинить тебя в краже дочери, а найдя вас, будет шантажировать. Или сиди тихой, послушной женой и дальше, или в психушке сдохнешь, никогда больше дочь не увидев! Знаешь же, что именно так и будет! Не договоришься ты с ним! Не надейся! Не тот Вадик человек, с которым можно миром договориться!
По взгляду полному слез, я понимал, что она тоже прекрасно понимает мою правоту! Оставалось только дожать.
— Он ведь тебя не человеком считает, а своей собственностью, с которой волен делать все, что взбредет в его больную голову! А у вещи нет права уйти! Решайся, Арин. Другого шанса может и не быть.
Девушка погрузилась в крайнюю задумчивость, мне даже пришлось ее встряхнуть, чтобы вернуть к риальности.
— Ну же! Арин! Неужели ты настолько привыкла к рабству, что теперь просто испугалась свободы и самостоятельности?
