Со стороны Турции – с юга – их прикрывал 20-тысячный корпус генерала Тормасова. Помимо этого готовился к отправке по морю в Шведскую Померанию отдельный 16–20-тысячный корпус генерал-адъютанта, графа П. А. Толстого (1769–1844), а в Неаполь – еще и 12-тысячный корпус генерал-лейтенанта Р. К. Анрепа.
По дороге на войну Александр I получил неприятное известие, что прусский король Фридрих-Вильгельм III категорически отказывается пропустить русскую армию через территорию своего государства и будет сопротивляться любой попытке это проделать. Для российского императора, который был в полной уверенности, что, очаровав супругу прусского короля томную и восхитительную Луизу, он «решил все проблемы» с Пруссией, это было полной неожиданностью. В какой-то момент Александр I собрался было решить вопрос силой, т. е. по сути дела развязать войну с Пруссией, но затем все обошлось. Пока его «эмиссар по особо секретным делам» ловкач князь Петр Петрович Долгорукий «выкручивал руки» в Берлине прусскому королю-строптивцу, Бонапарт совершил «детскую ошибку» на западной границе Пруссии. Он, невзирая на протесты прусского короля, перебросил свои корпуса Бернадотта и Мармона через территорию прусского анклава в Анспахе. Фридрих-Вильгельм III от такой наглости «корсиканского выскочки» «озверел душой» и не только согласился на проход русских войск по его территории, но приказал привести в боевую готовность и передвинуть к своим западным границам свою армию. Так Бонапарт, сэкономив несколько дней марша для частей Бернадотта и Мармона, вооружил против себя еще и прусского короля.
Российский император не преминул воспользоваться этим «ляпом» самоуверенного Наполеона. Он тут же прибыл в Берлин и принялся охмурять своим бездонно-томным взором безнадежно влюбленную в него королеву-красавицу Луизу. Казалось, прусский король вот-вот созреет до подписания договора против Франции?!
Глава 14
Марш-марш!! На запад!!!
Тем временем Подольская армия Кутузова в условиях осеннего ненастья за 28 дней уже достигла г. Тешен, пройдя от Радзивиллова в общей сложности до 700 верст (скорость движения равнялась 23–26 верст в день). Но тут выяснилось, что гофкригсрат решил срочно ускорить ее движение. Дело в том, что еще 22 сентября австрийское командование, получившее сведения о стремительном продвижении Великой армии (La Grande armèe) Наполеона с побережья Ла-Манша в глубь Баварии, обратилось к русскому царю с настоятельной просьбой любой ценой ускорить свой марш для соединения с оказавшимися под ударом австрийскими силами эрцгерцога Фердинанда и фактически руководившего ими Макка фон Лайбериха, или, как их порой называют в отечественной литературе, Дунайской армией австрийцев. С этой целью венский придворный совет выделил русским ок. 2 тысяч подвод и фургонов.
…Кутузов вынужден был согласиться на ускоренные (50–60 км в сутки) марши на перекладных (на подводах и в фургонах). В каждый фургон или подводу садилось по 12 человек с полным вооружением, и столько же солдат складывали туда ранцы и шинели. Через десять верст происходила перемена: идущие усаживались в фургон или подводу, а ехавшие шли пешком налегке лишь с оружием за плечом…
Форсированный марш привел к тому, что пехота вырвалась далеко вперед, оставив позади не только артиллерию и обозы с боеприпасами, но и кавалерию. Боевых коней берегли и не гнали так нещадно вперед, как простых тягловых лошадок. Коней, у которых были сбиты спины, вели в поводу. Пришлось Кутузову впрягать в каждое орудие по 10 лошадей и распорядиться выделить им двойную порцию фуража…
От грязи, сырости и острых камней солдатская обувь быстро приходила в негодность. Солдаты были вынуждены идти босиком, и ноги их так пострадали от острых камней шоссейных дорог, что уже были не пригодны для похода навстречу врагу. Приходилось писать прошение государю Александру I о пожаловании пехоте 30–40 копеек на обувку. Царь расщедрился и выдал… 50 копеек…
Именно русской армии придется выдержать основную тяжесть борьбы: австрийцы слишком быстро опростоволосятся. Впрочем, она отправилась в новый поход против французов с большим воодушевлением. Вспоминали о победах, которые суворовские «чудо-богатыри» одерживали над французами в Италии. Бонапарт не казался уже страшным противником. Гвардейские офицеры мечтали о скором вступлении в Париж – столицу мирового изыска и соблазна. Русские дамы высокомерно требовали привезти им Бонапарта в Москву пленником. Офицеры хвастливо кричали: «Дайте нам только добраться до него, а об остальном не беспокойтесь!» Тем более что с Кутузовым шли такие опытные военачальники, как генерал-лейтенанты Д. С. Дохтуров, С. Я. Репнинский с Л. Ф. Мальтицем и генерал-майоры П. И. Багратион, М. А. Милорадович, В. Ф. Шепелев, И. К. Розен, А. А. Эссен 2-й.
…Между прочим, рассказывали, что уже с самого ее начала не лежала душа к этой кампании у Михаила Илларионовича Кутузова. Его настораживало одно весьма странное обстоятельство, объяснения которому он никак не мог найти. А ведь он прошел не одну войну и повидал много «непонятного» и мистического. В поход он отправился на своем любимом коне, на котором он проделал немало других кампаний. Лошадь была столь умна, что при каждом выстреле во время боя или сражения она всегда оглядывалась – а есть ли на ней ее седок?! За конем очень тщательно ухаживали, и он перед походом был в отменном состоянии. Но только-только всадник и конь пересекли границу, как последний начал ежедневно хромать, причем столь сильно, что Кутузову приходилось сходить с лошади. Но оставшись без седока, конь тут же переставал хромать! Лекари очень тщательно обследовали ноги скакуна, но никаких повреждений не нашли! И все же, как только полководец снова садился на своего коня, он тут же опять начинал сильно… хромать! Свита и сам командующий ненароком задумывались о… неблагоприятном знамении. Что это – то ли быль, то ли небыль?! Впрочем, придет время и станет ясно, что боевой конь, припадая на копыто, «как в воду глядел»…
Мнение известного своей осторожностью Кутузова – «лучше быть слишком осторожным, нежели оплошным и обманутым» – о том, как надо вести кампанию против такого грозного противника, как Наполеон, – не дробить силы, а соединить все союзные войска в единый кулак, – в учет не принималось. Его полностью лишили инициативы, вручив уже разработанный, прежде всего, австрийским гофкригсратом план войны и приказали выполнять его во всех деталях. Тем самым придворным военным советом, что так сковывал неистового старика Sоuwaroff в его блистательной Итальянской кампании и поставил на грань катастрофы в его «лебединой песне» – в походе через Швейцарию!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
