…Уже никто не мешал ей выбраться из чащи. Все ловушки разом словно умерли. Без всяких приключений измученная Гончая вынесла свою добычу под чистое ночное небо. Как следует связала — но мягко, чтобы не затекли руки и ноги пленной.
До самого места, где Гончую ждал закрытый возок с парой бреоннов в ливреях Шкуродёрни, сидха так и не пришла в себя. Это было хорошо, оставалось лишь время от времени прикладывать к лицу пленницы смоченную дурманящим настоем тряпицу. Слуги-бреонны Гончую боялись до судорог и повиновались не то что её слову, а взгляду или просто движению глаз. И всё шло хорошо — вплоть до самого Таэнгского хребта. Как сидхе удалось развязаться, как удалось перебить действие усыпляющего снадобья — Гончая так и не узнала. Она тоже поддалась усталости — эликсиры Некрополиса выходили с кровавой рвотой — и на какой-то момент действительно расслабилась. Схваченная лежала тихо, не шевелясь, и Стайни привалилась спиной к стенке возка, отяжелевшие веки сомкнулись сами собой и…
И следующее, что она помнила, была только боль.
* * *
— Ты прав, Тёрн. Некрополис не прощает неудач. С меня содрали бы шкуру, в прямом смысле этого слова. А если я сама не вернусь почему-то — они всё равно пустят за мной следом трёх или даже четырёх Гончих, из тех, кому уже снадобий не надо. Ну, кроме ядов, конечно же, или там поджечь что-то.
— Посмотрим, Стайни, — голос дхусса звучал стеснённо и глухо. — Посмотрим. Не Некрополис твой главный враг, ты должна понимать.
— А кто ж тогда?
— Ты сама.
— Вот ещё! С чего это ради?
— Сама ведь говорила — от себя не убежишь.
— А я и не стараюсь. Это ж не я все те дела творила. Опоили меня, одурманили, я и не…
— Молчи! — внезапно рявкнул Тёрн. — Молчи. Раскаяться тебе надо, не передо мной, даже не перед Нэисс — перед собой…
— Тьфу! Тёрн, ты точно как говорун странствующий ерунду понёс. Каяться, от себя не убежишь… Словно и не воин.
Дхусс угрюмо усмехнулся:
— Некрополис — он внутри тебя, Стайни. И не только его эликсиры, с ними мы и многоучёный Ксарбирус, сподобь Семь Зверей, справимся. Если ты останешься такой же, как была, — Некрополис тебя найдёт. Потому что ты будешь думать как Мастера, действовать как Мастера, и не надо к прорицателю обращаться, чтобы узнать, что ты предпримешь дальше. А не покаявшись, совесть свою не разбудив, над убитыми тобой не зарыдав — гвоздь Некрополиса тебе из себя не вытянуть. Ты уж мне поверь.
— А что? Ты уже на себе пробовал? Уж не Гильдии ли Мастеров ты…
— Нет, никогда. Никому не служил и служить не буду, — оборвал девушку Тёрн. — Ладно. Идём дальше…
О пропавшей сидхе словно и не вспоминали.
Глава 3
Тёрн и Стайни преодолели горы за два дня пути. Таэнгский хребет остался позади, начался долгий и медленный спуск на равнину. Земля тут казалась свободной от любого и всяческого зла, пустынные каменистые ущелья жили сами по себе, здесь не стучали топоры лесорубов, не скрежетали гружённые камнем повозки гномов, везущих на продажу мраморные глыбы.
— Почему тут так? Богатые ж места, — недоумевала Стайни.
— Людям пока хватает и места, и занятий, — рассудительно заметил Тёрн. — Но вскоре они появятся и здесь. Не поселенцы, не отдельные караваны — грядёт исход, Стайни, исход из городов и старых держав, которые изо всех сил сейчас и стараются захапать как можно больше пока ещё Пустой земли — чтоб бежать стало некуда. Этим заняты и Некрополис, и навсинайцы, и свободные королевства, и Повстанцы всех мастей, и торговые гильдии: их фактории превращаются в крепости, крепости — в города, города — в полисы. Идёт зарождение новых царств, Стайни, и не могу сказать, что мне это бы очень нравилось. А вдобавок куда приходят люди, то за ними следует и Гниль.
Гончая пожала плечами, растерянно потёрла лоб узкой, совсем не крестьянской ладонью.
— Я никак в толк не возьму, Тёрн… откуда ты всё это знаешь? И это, и ещё множество всякого-разного… И рассуждаешь так странно. Откуда ты всё-таки взялся?
— Неправильный вопрос, Стайни, — отрезал дхусс.
Эти дни они разговаривали мало. Гончая после слов Тёрна о покаянии (явно ей не понравившихся) держалась независимо и отстранённо, мол, и сами не пропадём, как говорится, «плавали — знаем». Дхусса это, казалось, ничуть не задевало, куда больше норова строптивой Гончей его волновали эликсиры Некрополиса: яд никуда не делся и сейчас втихую пытался вновь подчинить взбунтовавшуюся Стайни её грозным Мастерам. Тёрн то и дело заставлял девушку останавливаться, вертел туда-сюда, словно тряпичную куклу: казалось, он отыскивает какие-то особые, одному ему ведомые знаки.
Петлявшая меж диких скал звериная тропа теперь шла под уклон, суровые леса, где деревья щетинились иглами, уступили место светлым и звонким предгорным рощам, тут вовсю распевали птицы, а на ветвях покачивались первые гроздья ранних в этом году орехов.
Неведомо, о чём думала Гончая. Может, о правдивости слов Тёрна, что ядовитая алхимия её Мастеров продолжает работу и вскоре она, Стайни, вновь станет «прежней», то есть предавшей Некрополис Гончей, на коленях ползущей к своим Мастерам и заранее трепещущей в ожидании неминуемой и ужасной участи? Может, освободись она и в самом деле от власти латариусов, ошгренов и прочих силаугов с доминарами, девушка не осталась бы со своим непонятным спасителем?
Так или иначе, но когда Таэнгский хребет был уже пройден и оставалось перевалить через последнюю холмистую гряду, Стайни внезапно стало плохо. Девушку рвало кровью, всё тело покрылось липким холодным потом, глаза закатывались, ноги подгибались, пальцы рук дрожали крупной дрожью.
Вскоре Тёрну пришлось тащить Гончую на плечах, кое-как замотав собственные шипы мягкой тряпкой. С каждым часом ей становилось всё хуже и хуже, вскоре Стайни и вовсе потеряла сознание. Могучий дхусс нёс её легко, но лицо его сделалось чернее ночи.
Несколько раз он опускал почти невесомое тело наземь, рыскал окрест в поисках каких-то трав, разводил огонь, наскоро кипятил воду в жестяной кружке, нашедшейся среди снаряжения Гончей, заваривал остро пахнущий настой, вливая его в безвольно раскрывшийся рот девушки. Она глотала, на какое-то время смертельная бледность покидала её щёки, но действие лекарства продолжалось недолго.
— Ч-что со мной, Тёрн? — еле слышно прошептала Стайни, раз ненадолго придя в себя. — Оно… требует меня обратно?
Дхусс мрачно кивнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
