Возможно, Асин отец все же знал, как воспитывать Асю? Он говорил – ты не будешь настоящим художником, если чего-нибудь боишься.
Ну, Ася и не боялась. Десятиклассница Ася уже больше не повторяла «мне нельзя, меня папа заругает». Она говорила «ой, нет, ой, страшно» – и делала. Спала с Ильей. Под носом у отца приводила Илью в мастерскую.
А вскоре, очень скоро, стала оставлять Илью ночевать у себя дома. Говорила «папа меня убьет, если узнает», но ботинки Ильи почти каждый вечер стояли в прихожей, а утром исчезали, и Асина кровать оставалась смятой, и не было сомнения, что в ней спали двое. Для школьницы того времени это было довольно необычно, правда?
Зина.P. S.
Ты, Ася, такая добрая, такая легкая! Тогда почему же ты не заметила, как я мучилась от обиды? Не заметила, как я старалась скрыть свою обиду, свой страх тебя потерять?! Как сильно я старалась?!
Ты один раз засмеялась и сказала: «Зина, ты что, ревнуешь? Но я же люблю тебя не меньше, чем раньше!» Мне хотелось закричать: «Меньше, меньше!.. Потому что мы были с тобой одно, и любовь – одна, сколько от нее отломилось Илье, на столько мне осталось меньше!.. Ты так сильно любишь Илью, что совсем не любишь меня…»
Да, это необычно, не принято – ревновать подругу к мужчине.
Но разве мы не были как один человек, разве было что-то, чего ты обо мне не знала?
Но разве ты когда-нибудь думала, что принято, а что нет? Когда стала спать с ним в десятом классе, разве ты думала, что это не принято?!
И вообще, почему все тебе?!
Ты только обнимала его, целовала, но не думала, что я страдаю!
Ты никогда ни о ком не думала! Ты никогда ни о ком не думаешь, кроме себя! Ты на самом деле ужасная эгоистка!
Зина, доктор филологических наук, профессор. Еще немного, и профессор, вспомнив детские обиды, завизжала бы, как в первом классе: «А ты, ты, ты сама такая, Асечка-Асечка!»
Привет!
Господи, Зина!.. Какая ты!
А что значит «не принято»? Ведь это всего лишь цифры – 10-й класс, 17 лет!
Ася.Здравствуй, Ася!
У Маси начинается первая в ее жизни сессия, завтра первый экзамен – «Правоохранительные органы».
Я позвонила Масе из университета:
– Ты готова к экзамену? Я приду пораньше, проверю тебя по билетам.
– Нет, мамочка, не надо, я к экзамену совершенно готова. Я уже все повторила и ложусь спать.
Я пришла домой в половине одиннадцатого, сразу же заглянула к Масе. Она спала с головой под одеялом, рядом с ней на кровати открытая книжка. «Алиса в Стране чудес».
Я много раз говорила ей – перед сном необходимо еще раз прочитать учебник. Можно даже не учить, не повторять вслух, а просто прочитать материал. Тогда предварительно хорошо выученный текст отпечатывается в сознании намертво, и назавтра легко получаешь пятерку. А у нее – «Алиса»!
Первая сессия, первый экзамен, и такое легкомыслие! Ведь это же университет! Юрфак! А у нее на кровати «Алиса», а не лекции по «Правоохранительным органам».
Экзамен в 10, я разбудила Масю в 8.30.
– Мася! Вставай скорей!
– А я на экзамен не пойду, – сказала Мася и, сладко потянувшись, повернулась на другой бок.
Я пробормотала:
– Как? Как это, как это не пойдешь на экзамен?.. Ты шутишь?..
А она уже спит.
Я так растерялась, что даже не сразу начала ее поглаживать, похлопывать – будить.
Разбудила, поставила на ноги, отправила в душ, приготовила завтрак – кофе, ее любимые гренки, шоколадку. Первый экзамен в университете – это праздник!
– Мася!! У меня первая пара, мне нужно уходить! – крикнула я перед дверью ванной. – Ты выходишь из дома ровно через полчаса после меня. Поздравляю тебя с первым экзаменом, и ни пуха ни пера!
Мася из ванной ответила:
– К черту. Мамочка, не волнуйся. Я же не идиотка, чтобы опоздать на экзамен.
Завтра напишу тебе, что Мася получила. Первый экзамен очень важен, первая сессия вообще самая важная. На преподавателей очень влияет зачетка, если в зачетке одни пятерки, то четверку не поставят.
Зина.Здравствуй, Ася!
Я не писала тебе месяц.
В день экзамена мы с Ильей пришли вечером, она спит.
– Устала после экзамена, – сказал Илья, – не буди ее, пусть выспится.
В 6 часов вечера Мася спит.
Не выдержала, тихо прокралась – хочется узнать оценку.
– Скажи, что ты получила, и дальше спи…
– А я не ходила.
У меня пол поплыл под ногами…
– Мне не надо было на экзамен. Я на сессию не вышла. У меня зачетов нет.
– Как нет зачетов?.. Ты же сказала, ты же сказала, что ты вышла на сессию… Мася, ты что, наврала?! – закричал Илья тонким голосом. Он всегда кричит тонким голосом.
– Где твоя зачетка?! Зачетку покажи! – закричала я. Зачем мне нужна была ее пустая зачетка?
Она закрылась одеялом. Я и не знала, что так бывает – такая дикая ненависть и отчаянная любовь одновременно. Я плакала и кричала: «Дрянь, какая же ты дрянь!»
Оказывается, эта фигура речи – «выйти из себя» – имеет совершенно конкретный смысл, я действительно как будто «вышла из себя», сделала шаг из себя и не была больше собой, я хотела сделать ей больно, я не понимала, кто передо мной, я не понимала даже, кто это так страшно орет…
Выражение «прийти в себя» тоже, оказывается, имеет конкретный смысл – вернуться в свое сознание.
Что происходит в семье, когда обнаруживается, что ребенок врал, не ходил в университет, не вышел на сессию?
Конечно, мы с Ильей ссорились, кричали друг другу – «а ты?!» – «нет, а ты?!» – «а почему я?!».
Мы ссорились, кричали, выясняли, кто из нас больше работает и чья обязанность следить за ребенком.
А ребенок-врун в это время отсиживался у себя в комнате.
Илья кричал, что виновата я.
Я кричала – уже не таким страшным голосом, а просто: «Сделай что-нибудь со своей дочерью!»
Илья кричал: «Ты не проверяла ее посещаемость, ты не звонила в деканат, ты не…»
…Я не… я не… Но я утром выталкиваю ее к первой паре. Откуда мне знать, куда она идет – в университет, в кафе? Или возвращается домой и ложится спать? Илья, который уходит позже, считает, что Мася в университете, а может быть, она в это время спит у себя в комнате?
Илья предположил, что виноват деканат. Не сообщили вовремя, что она прогуливает.
Но деканат никому не сообщает. У них принцип: они не няньки, это университет, не какой-то левый институт, не хотите – не надо. И никому нет дела, сколько нервов стоило родителям поступление, – не хотите учиться, вылетайте с первой сессии.
Илья опять кричал – на меня, на Масю, вернее, на ее закрытую дверь, а накричавшись, ушел в кабинет и сказал – у него работа и чтобы сегодня его больше не беспокоили. Потом высунул голову из кабинета, прокричал: «Возьми ей справку о болезни… что она руку сломала», и уже окончательно закрылся в кабинете. Решил, что он все придумал, всех спас.
