— Карла, когда в последний раз я надела по твоему совету синее платье, то едва не лишилась подруги.
"И провела потрясающие выходные на озере!"
— О чем ты? Ах, да! Ну, душечка, эта ханжа Петра просто позавидовала. Самой-то пришлось укутаться ярдами кружев, чтобы скрыть последствия кулинарных пристрастий.
— Солнце мое, не все же обладают твоей силой воли, чтобы часами истязать себя на тренажерах.
— Точно! — девушка картинно положила руки на талию, молчаливо хвалясь ее объемом. — Хотя ты со своей французской диетой меня перещеголяла!
— Диетой? — удивилась Лили, но вспомнив любимый анекдот подруги о сексе и кексе, улыбнулась.
— Да уж, стараниями Ифера я могу не исключать мучное.
— Тебя не учили в детстве, что хвастаться не красиво? — почти зло поинтересовалась Карла, мгновенно утратив шутливый настрой.
Белая зависть к счастью Лилиан временам начинала темнеть. Особенно когда из тайников памяти всплывали миндалевидные очи ее персонального демона.
"Черт-черт-черт, не будь дурой!" — мысленно обругала себя девушка, поспешно отворачиваясь от пристального взгляда миз Карвер.
— Знаешь, Лили, давай ты сама решишь, что надеть, — проговорила она, отходя к кассе. — У меня еще ворох накладных, в которых разобраться надо…
— Солнечная, я тебя чем-то обидела? — искреннее недоумение в глазах Лилиан неприятно кольнуло Карлу.
"Она ведь не виновата, что Дамиан — трус. Черт, я что же никогда не выкину его из головы?"
— Карла? — Лили положила руку на плечо подруги.
— Да все нормально, — отмахнулась та, надевая привычную маску беззаботности. — Просто один ненормальный охапками присылает мне цветы. Звонила миссис Гривз — консьержка в моем доме — на мое имя опять доставка.
— Цветы? Романтичный он этот твой поклонник?
Карла кивнула.
— Надо будет позвонить ему наконец-то, а то эти бесконечные посыльные жутко нервируют миссис Гривз. Она любит, чтобы тихо было, как на кладбище.
— Ты не перестаешь меня удивлять, илико. Только что говорила, что он ненормальный, а теперь собираешься ему звонить.
— Ага, не логично, — безрадостно улыбнулась Карла. — Этот… — пару секунд ушло на вспоминание имени, — Колин! Симпатичный парень, но…
"Но в моей глупой голове засел Всадник Смерти!"
Лилиан легонько щелкнула Карлу по носу.
— Ты на самом деле взрослеешь. Стали появляться "но". Помнится, кто-то не мог и дня пожить без очередного кавалера?
— Помнится, кого-то дразнили Лили-лед? — парировала Карла. — И вообще ты так толком мне и не объяснила, что это будет у вас за церемония. И в чем я должна помочь.
— Люциан и мне не объяснил всех деталей, — поговорила Лилиан, потирая переносицу и дивясь тому, как ловко Карла научилась уходить от неугодных ей тем. — Наш союз должен быть подтвержден двумя сторонами. Нужен человек… Нужна ты, ведь кому еще я могу рассказать такое…
— Такое, — эхом повторила Карла. — Оказывается, это будет не свадьба с гостями и всем прочим?
— Свадьба тоже будет, но после обряда.
— Обряда?
— Карлита, ну не мучь меня, для меня это все тоже в новинку!
Миз Дивейн дернулась так, будто ласковое обращение подруги превратилось в плетку-семихвостку и прошлось по открытой ране на ее сердце. Она побледнела и сжала кулаки.
— Больше так меня не называй, — едва слышно прошептала она.
Лили уставилась на нее широко распахнутыми глазами, но не стала возражать или выпытывать причину внезапной нелюбви к уменьшительному имени.
— Когда состоится этот обряд?
— Ифер сказал, что мы ждем ближайшего полнолуния.
— Романтично, — протянула Карла. — А точную дату он не удосужился назвать?
— Шесть дней, не считая сегодня.
— У нас море времени на выбор нарядов. И не только.
— Задумала что-то?
— Ах, — вздохнула Карла. — Перезвоню Колину, пока он не опустошил все цветочные магазины. Твой сияющий вид пробуждает во мне желания определенного рода…
— И это я только что сказала, что ты взрослеешь!
— Спокойно. Ведь я сказала: перезвоню, а не пересплю!
— Надеюсь, что ты уже научилась видеть разницу в этих глаголах.
Карла погрозила ей указательным пальцем и ушла к своим накладным.
Свет ущербной луны заливал спальню миз Дивейн, которая, устроившись на подоконнике, внимательно рассматривала ночное светило. То и дело прижимаясь пылающей щекой к прохладной стеклянной поверхности, она шевелила губами, повторяя, как мантру:
— Пять дней.
Одинокое облачко, набежавшее на диск Луны, привлекло ее внимание. Девушка подняла глаза и улыбнулась, но в серой глубине не засветилась радость.
— Завтра полнолуние. Моя подруга обручится с Князем Тьмы. А я… — шумный вздох, донесшийся из глубины комнаты, заставил ее обернуться. — А я так и не научилась различать глаголы…
Разметавшись во сне, на ее кровати лежал Колин Эндрюс, причем делал он это уже пятый раз подряд. Первое же свидание затянулось до завтрака в постель.
Уступая настойчивости галантного кавалера, миз Дивейн проводила последующие вечера в его обществе.
Вспоминая сегодняшнее посещение спектакля, Карла улыбнулась тому, с каким довольным видом Колин представлял ее паре своих друзей. Она почувствовала себя золотой медалью на груди олимпионика. Как ни странно, подобное чувство не задело ее. Карле безумно хотелось, чтобы ею гордились, чтобы ценили ее общество, радовались возможности быть с нею рядом. Делали все то, от чего отказался…
Девушка тихо выругалась и спрыгнула с подоконника. Осторожно, стараясь не шуметь, села на кровать.
Скользнула взглядом по рельефным очертаниям рук любовника, пытаясь вспомнить ощущения, которые испытывала, когда они обнимали ее. И не смогла. Колин проявлял незаурядные умения, но так и не смог затронуть нужные струны в ее душе. Сумел потешить женское тщеславие и залатать пораненную гордость — не более.
"А ведь он не так уж плох", — подумала она, разглядывая аккуратную ямочку на его подбородке. — "Когда улыбается, ямочки появляются и на щеках. Мило… Хотя мне больше нравится, когда он серьезно смотрит на меня, как будто я — ценность, которую он боится потерять. Вот если бы так смотрел…"
Она прикусила щеку, заставляя прогнать запретные мысли, и ощутила привкус крови. Отмахнувшись от поднимающейся в груди волны печали, она легла рядом и мгновенно оказалась в кольце мужских рук.
— Обряд завершен? — прошептал Колин, касаясь шелковистыми губами ее уха.
Карла дернулась от неожиданности, ведь полагала, что он десятый сон видит. Щекотавшее кожу дыхание Колина послало электрические импульсы, заставляя тело заговорить на языке страсти. Слабая дрожь нарождающегося желания прошлась от горла до кончиков пальцев.
