Б. А. Рыбаков упоминает славянские захоронения в виде курганных насыпей, погребальных сооружений в виде человеческого жилища (домовины) и захоронение праха умершего в обычном горшке для еды.
Курганы присутствовали у енисейских кыргызов, здесь выше еще упоминается домовина («Су-Шу»), и, сдается мне, у тюрков должны были быть еще захоронения сожженного праха в урнах или горшках (известные славянские поля погребальных урн), чтобы уже совсем было все ясно.
Хоронили ли тюрки прах своих сожженных покойников в урнах? Да, такое погребение имело место быть.
Раскопки комплекса усыпальницы брата Билге-кагана, царевича Кюл-тегина дают следующую информацию: «Внутри храма имелись большая плита от мраморной ступени и гранитный квадрат, составлявший некий алтарь-постамент, на котором возвышались статуи Кюл-тегина и его жены. У их подножия в полу обнаружены две глубокие ямы с сохранившимися обломками сосудов. В сосудах хранился пепел от сожженных тел величественной пары» (Майдар Д. Памятники истории и культуры Монголии. М., 1981).
Почему тюрки применяли трупосожжение? Почему это делали славяне, записал Ибн-Фадлан (см. выше). Р. Н. Безертинов, исходя из исповедуемого тюрками тэнгрианства, объясняет это следующим образом: «По представлению тюрков, во время сожжения физического тела умершего, кут, тын, сюр все одновременно испарялись в огне и умерший переселялся на Небо вместе с дымом погребального костра».
Тот рус, который объяснял Ибн-Фадлану суть дела, выражался более просто, но он, в общем, не являлся ученым историком или этнографом. Так что, выражался как умел.
Так почему же в VII веке тюрки перешли от кремации к ингумации?
Р. Н. Безертинов отвечает на этот вопрос следующим образом: «Под влиянием семитских религий (христианской, арабской, иудейской), а также из-за того, что в Степи беднякам-степнякам не всем было доступно доставать дрова, в первой четверти VII в. часть тюрков стали предавать тела умерших земле. В одном письменном китайском сообщении 628 г. сказано: «То, что они своих покойников, которых по их обычаям следует сжигать, теперь хоронят и сооружают могилы, показывает, что они поступают вопреки предписаниям своих предков и оскорбляют духов».
Что же, объяснение достаточно резонное. Непонятно только следующее — в VI веке степнякам было доступно «доставать» дрова, а в VII веке уже нет. Почему?
Откуда в степях мог вообще появиться (тем более среди простых людей) обычай сжигать умерших, если даже еду готовили на кизяке? Причем еще Геродот сообщал о трудностях с горючим материалом у скифов и рассказывал, как они выходят из положения, а скифы располагались весьма близко к лесной зоне.
Почему семитские религии оказали влияние на массу простого народа, понятно. Может быть понято также и то, почему семитские религии не оказали влияние на знать, но непонятно то, почему знать пошла на раскол тюркского общества, если только она не представляла собой в прошлом завоевателей, подчинивших себе данное общество.
Однако утверждать, что верхушка тюркского общества была из числа неких завоевателей, я не стану. Тюрки вели активную экспансионистскую политику и сами могли кого угодно покорить. Другое дело, что степная знать действительно могла перенять от соседей (от кого?) обычай сожжения умерших. И организовать подобное мероприятие для себя, в принципе, ей было по силам и по средствам.
Если Б. А. Рыбаков полагает, что славянские вожди заимствовали от скифов похоронную обрядность в полосе скифско-славянского соприкосновения или некоторая часть славянских вождей была скифского происхождения, то что, собственно, мешает предположить обратный процесс? То же мы имеем и в отношении славян и тюрков, но для этого необходимо, чтобы древние тюрки изначально селились рядом со славянами, причем это место их изначального проживания должно было находится не более и не менее как в северном Причерноморье, а именно от Дуная до Дона, т. е. в той локации, где жили скифы. Т. е. скифы, вернее узкая группа кочевников, проживавших в данном регионе, были тюрками. Возможно ли это? Да. Возможно.
Продолжим разговор о смене мировоззрения у тюрков в VII веке. Дело в том, что можно представить себе ту ситуацию, когда социальная верхушка принимает иную религию (пример — христианство) и обращает в эту религию народ, как это было у славян, можно представить, что социальная верхушка принимает иную религию (пример — иудаизм) и не заставляет народ следовать их примеру, но принять то объяснение, что масса принимает ислам, а каган и его беки продолжают исповедовать языческую религию, совершенно невозможно.
Итак. На мой взгляд, объяснение о нехватке дров в VII веке и о влиянии семитских религий достаточно сомнительно. Здесь следует предположить, что погребальный обряд тюрок и до VII века не включал в себя кремацию, а свидетельства о трупосожжении, которое практиковалось некоторыми тюркскими племенами, заставляют задуматься, не были ли эти племена иного происхождения, даже если они говорили по тюркски?.
Вот как выглядит погребение тюрка, по Р. Н. Безертинову, после VII века: «К месту погребения отправлялись одни мужчины. Если хоронили вдалеке от аула, то ехали верхом, если близко — шли пешком. Глубина могилы составляла примерно два метра. На дне могилы выкапывали боковую нишу для умершего и его вещей. В могилу опускали умершего в войлоке. Укладывали его в приготовленное на дне могилы боковую нишу, а рядом укладывали снятую с него верхнюю одежду. Умерший в могиле должен был лежать головой на северо-восток. Боковую нишу, где лежал покойник закладывали досками. Это маленькое помещение становилось его домом. Вместе с умершим погребали его лошадь, которую убивали у могилы, а также одежду, седло, стрелы, луки, металлические котлы (как походную принадлежность) и т. д. Пуговицы с одежды срезали. Воротник с шубы снимали. С умершим не клали предметы с режущими частями: нож, топор, ножницы. Если с умершим все же клали нож, иголку или ножницы, то предварительно их ломали. Испортив бытовые предметы и одежду, вещи превращали в их противоположность. Кроме того, лишение умершего человека пуговиц, воротника и других деталей одежды живыми символизировало вычленение его из светлого мира. С женщинами погребали овец, убитых у могилы, и женские предметы, необходимые для шитья и т. п., принадлежавшие умершей. В детскую могилу клали игрушки из бересты. После того, как все уложили в могилу, каждый присутствовавший на похоронах трижды бросал в могилу по горсти земли. Затем могилу закапывали. Сани, телегу или таски, на которых был привезен умерший, разламывали и оставляли на могиле, тут же бросали черенки лопат, использованных во время похорон. С собой с места погребения можно было унести лишь железные части орудий» (Р. Н. Безертинов. «Древнетюркское мировоззрение «Тэнгрианство»).
Далее обратимся к данным археологии по тюркским погребениям ранее VII века: «Наиболее ранние памятники, относящиеся к периоду формирования культуры древних тюрок на Алтае в V–VI вв., составляют «берельский тип могил». Для памятников данного типа характерны небольшие каменные насыпи, широтное расположение могил, погребение человека с 1–3 конями на уступе могильной ямы. В инвентаре захоронений имеются луки с длинными, массивными накладками, палаши с кольцевым навершием, детали панциря, предметы конской упряжи, которые дают основание относить эти памятники к середине I тыс. н. э. Д. Г. Савинов относит к этому периоду впускное захоронение с конем в кургане Улуг-Хорум в Туве, в инвентаре которого имеются ранние орнаментированные стремена (Кляшторный С. Т., Савинов Д. Г., 1994, с. 97). Подобные стремена обнаружены на Алтае, в Минусинской котловине и Поволжье, что дает основание связывать их распространение со временем максимального расширения Первого Тюркского каганата во второй половине VI в. Истоки обряда погребения с конем восходят к предшествующим культурам хунно-сарматского и скифского времени в Горном Алтае» (Худяков Ю. С. «Основные проблемы изучения культуры древних тюрок в Центральной Азии»; http://www.kyrgyz.ru).
Т.е. перед нами все та же ингумация с конем, причем и до VII века, своей традицией уходящая в хуннские и скифские времена.
В. В. Горбунов (Алтайский ГУ), в работе «Процессы тюркизации на юге Западной Сибири в раннем Средневековье», сообщает: «Самые ранние памятники по обряду ингумации с конем на юге Западной Сибири датируются 2-й пол. IV–V вв. Они известны в лесостепном Алтае (Ераска, Татарские могилки, Ближние Елбаны-XIV) и Барабе (Сопка-2). Наиболее близкие и синхронные аналогии данные погребения находят среди материалов буланкобинской культуры Горного Алтая, составившей основной компонент в сложении тюркского этноса».
А сейчас читателю стоит обратить внимание на следующие слова:
«Только у двух крупных тюркоязычных этносов наблюдаются иные способы погребений. Это кыргызы, у которых, исходя из письменных и археологических данных, существовал устойчивый обряд полной кремации взрослого населения; и уйгуры, хоронившие, судя по письменным источникам, умерших по обряду типа вторичной ингумации» (В. В. Горбунов. «Процессы тюркизации на юге Западной Сибири в раннем средневековье»).
