Читаем без скачивания Убийство в четыре хода - Андраш Тотис

Всю ночь он не сомкнул глаз. Гости разошлись в два часа ночи, в три часа накатил первый приступ дурноты, а затем он с компрессом на лбу до рассвета просидел в постели, так как стоило ему опустить голову на подушку, и стены комнаты начинали свое бешеное вращение. Утром Марта позвонила шефу и сказала, что муж заболел, даже по телефону говорить не в состоянии, на работу не придет, так что пусть уж они сегодня справляются с преступниками сами, без его помощи.

Через двадцать минут после телефонного разговора, заявились Шарль и Буасси. Их долгий звонок у двери отозвался в голове Альбера ударами пневматического молота. Они ввалились в комнату шумные, веселые, раскрасневшиеся от ветра.

— Что, старина, вчера хватил лишнего?

Марта бросила на них неодобрительный взгляд. Когда человеку неможется, тут уж не до шуток. Коллеги водрузили на стол бутылку из-под рома с какой-то подозрительно черной жижей.

— Кофе из итальянского эспрессо «Пицца Мама».

— Нет.

Не вступая с Альбером в пререкания, коллеги влили в него крепчайший кофе без сахара. Горячий напиток обжигал язык и небо, и несчастный мученик предпочел поскорее проглотить его.

— Знаешь, какие любопытные подробности всплыли относительно Корню? Оказывается, этот молчальник, из которого клещами слова не вытянешь, купил дом. Половину суммы выплатил на прошлой неделе, а остальная часть будет вноситься в рассрочку, в течение десяти лет.

— Ну и что?

— Твоего жалованья хватит, чтобы купить дом?

Альбер не ответил. Иной раз он удивлялся, как хватает денег, чтобы расплатиться за квартиру.

— Может, он получил наследство, — предположила Марта.

— Нет, никакого наследства он не получал, — сказал Шарль. — Зато я сегодня с утра прогулялся в банк, где Ростан хранил свои капиталы.

— Откуда ты узнал про банк?

— В финансовом отделе фирмы «Компьютой». Словом, я зашел в банк и поинтересовался, не брал ли Ростан недавно крупную сумму со своего счета.

— И оказалось, что брал.

— Очевидно, так оно и было, если Шарль сияет торжеством.

— Сколько?

Улыбка на лице Шарля погасла.

— Точную сумму мне не назвали. Но наверняка расходы Корню хотя бы частично оплачены из этих денег.

— Думаете, Корню его шантажировал?

Альбера безумно раздражало, когда жена начинала строить из себя детектива. По мнению коллег — оттого, что Марта лучше, чем он, делала логические выводы. По мнению Альбера — оттого, что, стоило мыслям жены заработать в одном направлении, и самому господу богу не под силу было свернуть ее с этого пути. Для профессионального сыщика качество совершенно недопустимое.

— Вполне вероятно, — похоже, Шарль всерьез отнесся к ее вопросу.

— Но так же вероятно, что в благодарность за сей денежный дар наш красавец не ревновал свою жену к Ростану.

— С чего вы взяли, будто эта женщина вообще была близка с Ростаном? — Марта задала вопрос из чувства необъяснимой женской солидарности, мгновенно проникшись жалостью к незнакомой особе, которую эти мужчины с извращенным воображением пытаются облить грязью.

— Если она и не была с ним близка, то не по вине Ростана. Бабенка умопомрачительная!

— Но это еще не значит, что она должна лезть в постель к своему работодателю.

Бришо с явным удовольствием втягивался в спор. Он неизменно чувствовал себя в своей стихии, если имел возможность потолковать с женщинами о сексе, и его ничуть не смущало, что в данном случае этой женщиной была жена его друга.

— Согласен. Но если работодателю подкладывают бомбу, а муж этой женщины несет службу в казарме и разбирается во взрывчатке, тут есть над чем призадуматься. Кстати, эта особа отнюдь не производит впечатления недотроги и скромницы. Глаза у нее блудливые, уж можете мне поверить.

— Супруги Корню могли одолжить эти деньги, — заметил Альбер.

— Конечно. Наверняка они так и скажут, — сразу помрачнел Шарль. — Но все равно повисает вопрос, с какой стати Ростан одолжил им целое состояние безо всякой расписки и из каких средств они собирались погасить долг.

— Не факт, что без расписки, — устало возразил Альбер. Он сделал Марте знак сварить еще кофе, а сам выбрался из постели и осторожно повертел головой из стороны в сторону, чтобы проверить, не прошло ли головокружение. Головокружение не прошло, но и не настолько мучило, чтобы снова ложиться в постель. — Если долговая расписка хранилась в кабинете Ростана, то от нее и пепла не осталось.

— Тоже неплохой мотив для убийства, — заметил Шарль, с интересом наблюдая за Альбером, который присел на корточки, взялся руками за лодыжки и, не отнимая рук, выгнул корпус дугой. — Допустим, они просят взаймы крупную сумму для покупки дома, ссылаясь на то, что в течение месяца получат страховку и расплатятся с долгом. Ростан человек не жадный, да и женщина ему нравится, а может, он просто хочет подладиться к своей услужливой экономке — короче, деньги он им дает. Корню, разумеется, подписывает долговое обязательство, и Ростан прячет документ у себя в кабинете. Ключей от письменного стола у прислуги не было, да расписка могла храниться и в сейфе, куда Ростан прятал свои математические расчеты. Тогда Корню приносит домой пластик, жена во время уборки прилепляет его к тыльной стороне шахматного столика, а взрывной механизм злоумышленники устанавливают на половину четвертого. Ведь известно, что в это время Ростан сидит за шахматным столиком, шлифуя свой интеллект.

— Логично звучит, — недовольно признал Альбер. Он по-прежнему был убежден, что убийцу следует искать среди шахматистов. — Ну а как в эту схему вписывается Марсо? Его-то они почему убили?

— А с чего им было убивать Марсо? — удивился Шарль. — Оба эти дела никак между собой не связаны. Послушай, как я это себе представляю. Ростана убивает чета Корню. Убивает эффектно, от взрыва едва не взлетает на воздух весь дом. И словно бы детонация взрыва потрясает весь шахматный мир. Повсюду только и разговоров, что об этом убийстве. Тебе не бросилось в глаза, до какой степени это замкнутый, изолированный мир? Шахматисты женятся на шахматистках, заводят любовные интрижки, дружеские привязанности здесь так же тесно переплелись, как неприязнь и ненависть, здесь каждый знает о каждом всю подноготную. Разносится весть о гибели Ростана, и это наводит кого-то на мысль: до чего же легко избавиться от своего недруга!

— Да полно тебе сочинять, — отмахнулся Альбер.

— Не понимаю, отчего ты не хочешь прислушаться к моей версии! Обыватель тысячи раз слышит и читает об убийствах, но ему и в голову не приходит применить ситуацию к своему окружению. Ведь убийства совершаются какими-то далекими от нашей цивилизованной жизни людьми. И вдруг — как обухом по голове: Ростан подорвался на бомбе! Какая жалость, что не Марсо, который гораздо противнее. Ну а затем тайный недоброжелатель сводит счеты с Марсо в надежде, что полиция и это убийство припишет тому, кто убрал Ростана… Что ты на это скажешь?

Альбер не сказал ничего. Он ушел в ванную, пустил воду и, опершись на раковину, с отвращением уставился на собственное отражение в зеркале. Неужели в действительности все обстояло так просто, как считает Шарль? Сестра Фонтэна вчера сказала, что ему, Альберу, никогда не найти убийцу, поскольку тот — шахматист. «Шахматист мыслит иначе, нежели вы». Альбер не отрывал глаз от девушки, и его огорчало, что она не верит в его силы. «Шахматист обдумывает каждое свое решение лучше, чем обычный человек. Тщательнее подготавливает акцию, тщательнее подстраховывается. Он рассчитывает на несколько ходов вперед в сравнении с вами». Альбер почувствовал раздражение. «Возможно, относительно шахматистов вы правы, — сказал он, — но здесь идет игра, правила которой я знаю лучше». Девушка молчала, а затем после долгой паузы, сообразив, что от нее ждут ответа, вскинула на Альбера свои огромные, серьезные глаза и свойственным ей задушевным тоном проговорила: «Надеюсь».

— Марианна Фонтэн, — негромко произнес Альбер и покачал головой. Он не испытывал влечения к сестре террориста и не был влюблен в нее с первого взгляда. Сейчас, пытаясь проанализировать свое чувство к ней, он понял, что это ревность. Ему лично ничего от нее не надо, однако он ревнует ее к каждому, кто может взять ее за руку, обнять, приласкать, назвать своею.

Неужели Марианна права? Вот ведь и брат ее постоянно на несколько шагов опережает полицию. Альбер встал под душ и тотчас заорал не своим голосом: вода была нестерпимо горячей — погрузившись в раздумья, он забыл отрегулировать температуру. В ванную влетела перепуганная Марта с яйцом в руке.

— Вода слишком горячая, — пожаловался Альбер.

— Поторопись. Завтрак сию минуту будет готов.

— Я это есть не в состоянии, — он укоризненно ткнул пальцем в яйцо.

— Не для тебя и готовлю. Ты обойдешься гренками. — Марта повернула кран, и на Альбера внезапно обрушилась ледяная струя.