Любовь.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Бывают в жизни моменты, о которых люди впоследствии жалеют до своего смертного часа, подумала Кейти. И такой момент был у нее совсем недавно. Неужели она действительно сказала: «Дилан, никогда так больше не делай»?
Кейти вздохнула. Дилан как-то совсем не вовремя решил стать джентльменом. Он послушался и больше не делал попыток ее поцеловать. Хотя она, знала, ему очень хочется это сделать.
Они воевали с Джейком уже несколько дней. Кейти безумно нравился дом, где они жили все это время. Нравился не только потому, что он был красивым и уютным, скорее всего дело было в том, что дом дышал любовью живших в нем людей.
Повсюду были развешаны фотографии Джейка, свадебные фотографии его родителей. Увядшие букеты напоминали о том, что Сэм не забывал о жене даже в деловых поездках. И совсем умиляли прикрепленные к холодильнику шутливые записки, которыми Сэм и Тара обменивались друг с другом.
Одно фото было особенно выразительно. На нем Сэм смотрел на жену с такой нежностью и с таким желанием, что Кейти становилось неудобно. Как будто она случайно увидела непредназначенное для ее глаз.
Она прекрасно осознавала — во взгляде Дилана тоже горит желание, когда он смотрит на нее. Но самое удивительное заключалось в том, что выражение его глаз мало чем отличалось от выражения глаз Сэма.
Она осознавала еще одну вещь — совместное проживание только укрепило их сексуальное влечение друг к другу. Случайное прикосновение Дилана разжигало в ее сердце пожар. И, честно говоря, эти прикосновения длились гораздо дольше, чем необходимо.
Ночами Кейти тупо пялилась в темный потолок, не в силах заснуть, хотя Джейк не давал ей скучать днем. Она никогда раньше не подозревала, что в маленьком тельце может быть заключено столько энергии.
Утомительным было все: от одевания до кормления. А еще Джейк мог безостановочно орать часами. И в то же время.... Маленький хулиган наполнял ее сердце невероятной нежностью. А над некоторыми его проделками она смеялась до колик.
Но самое главное заключалось в том, что Кейти увидела Дилана в незнакомой и даже пугающей для него обстановке. В подобных ситуациях люди ведут себя по-разному. Одни начинают скандалить, бурчать, становятся невыносимыми. Другие, наоборот, сохраняют терпение и чувство юмора. Дилан относился как раз к последнему типу людей. Мало того, ему происходящее даже нравилось. И Кейти стало окончательно ясно, что настоящий Дилан не плейбой. Он рожден, чтобы стать хорошим отцом.
Увиденное только больше заставляло Кейти желать его. А его поцелуй во время их совместного кормления ребенка стал хорошей порцией бензина, выплеснутой в это пламя страсти.
Она не переставала себе удивляться. Обстановка, наполненная сливочным пудингом, причем наполненная в прямом смысле слова, потому что этим полезным продуктом было забрызгано все — от рубашки до лица, не являлась самой романтичной. Но воспоминания о губах Дилана мучили Кейти до сих пор. Вот почему ей не удавалось уснуть.
Странная штука, подумала она. Один маленький шаг, и твоя налаженная жизнь летит к черту. Наверное, это и называется Судьбой?
Ей двадцать шесть лет. Она считала себя достаточно взрослой, чтобы ничему не удивляться. Кейти была уверена, что никогда не влюбится. Никогда не говори «никогда», откуда-то пришла к ней фраза. Так и случается, ты целуешься с человеком, и вдруг твой мир полностью меняется. Ты видишь и чувствуешь то, что прежде не видела и не чувствовала.
Потому что когда губы Дилана коснулись ее губ, она почувствовала его силу, его сердце и его душу. И свою собственную Судьбу.
Судьба представлялась Кейти широкой дорогой, сплетающейся из множества тропинок. Люди наивно думают, что сами выбирают, по какой тропинке идти. Их привлекают ровные, прямые дорожки с живописными видами. Мало кто в здравом уме и твердой памятисогласится идти через темный лес, населенный чудовищами и злыми волшебниками, где за каждым поворотом таятся опасности, а бездонные топи, голодно булькая, поджидают неосторожного путника.
Безопасная тропинка и привела ее туда, где она сейчас находилась. Если под бездонными топями понимать неуверенность в будущем, а чудовища символизируют страх перед новой болью.
С Маркусом Кейти чувствовала себя совершенно по-другому. Грустная правда заключалась в том, что она ужасно хотела реализовать свои мечты о маленьком домике и дружной семье и невольно подгоняла под них мужа. Она думала, появление ребенка поможет осуществить их, и совершенно не понимала намеков Маркуса. Он хотел карьеры и успеха, семья всегда была для него на втором месте. Она поняла это, когда стало слишком поздно.
Неужели Судьба дает ей второй шанс? А может, она просто обманывает себя? Такой роскошный мужчина, как Дилан, не может обратить внимание на простушку Кейти.
И все же. Если она не хочет провести остаток жизни в сожалениях о том, что не сделала, ей нужно решиться.
Это ее последняя возможность. Сэм может прибыть в любое время, и тогда все закончится.
Глубоко вздохнув, Кейти встала, открыла дверь и крадучись дошла до спальни, где ночевал Дилан. Она потянулась к дверной ручке, а потом застыла, ужаснувшись тому, что собирается сделать. Так она простояла несколько минут, но нерешительность не проходила. Ситуация становилась откровенно глупой, и Кейти отправилась на кухню,чтобы прийти в себя и еще раз все хорошенько обдумать.
Добравшись до кухни, она включила там свет и принялась готовить себе какао. Этот напиток всегда благотворно действовал на ее нервную систему. А привести мысли в порядок было просто необходимо.
Она внимательно осмотрела себя и застонала.
Когда она ездила домой за вещами, то не глядя покидала в сумку кое-какие вещи и некоторые предметы личной гигиены.
Интересно, о чем я думала, когда брала эту пижаму? Уж точно не о соблазнении.
Это была ее весенняя пижама — с брюками на завязочках и бесформенной рубашкой с набивными цветами. Цветы назывались ирландскими колокольчиками и символизировали удачу.
В таком наряде удача мне точно понадобится, грустно подумала Кейти.
Пижама действительно могла вызвать у противоположного пола любые желания, кроме сексуальных. Но Кейти терпеть не могла полупрозрачного нижнего белья с кружевами. Ей в нем было просто неудобно.
Она открыла дверцу шкафа, ища какао. В голове продолжали тесниться мрачные мысли о том, что в старости этот напиток так и останется ее единственным утешением.
— Привет.
