— Девочки, нам необходимо держаться вместе. Беда, если кто-то из нас потеряется.
Переправа через канал была спокойной, но мое возбуждение возросло, когда я увидела неясно вырисовывающуюся береговую линию Франции.
Это было долгое путешествие по Франции, и к тому времени, когда мы достигли замка Ламазон, я почувствовала, что хорошо знаю всех попутчиц… кроме Джанин.
Замок Ламазон был расположен в самом центре области Дордонь. Мы покинули вокзал и поехали, минуя милю за милей леса, реки и поля, по казавшейся прекрасной стране.
И вот, наконец, замок. Я с трудом могла поверить, что мы собираемся жить в таком месте. Он был величественным и романтичным. Вплотную к нему примыкали леса и крутые холмы, с которых обрушивались небольшие водопады. Огромный каменный замок выглядел древним и внушительным со своими башнями по краям и мощными каменными бастионами.
От изумления у меня перехватило дыхание: казалось, мы попали в другую эпоху. Мисс Эллмор была очень довольна моим явным благоговением и, когда мы въехали под арку и затем во двор, сказала:
— Замок принадлежит семье мадам уже несколько сотен лет. Они много потеряли во время Революции, но этот, единственный, остался, и она решила превратить его в школу для молодых леди.
Мы вышли и нас проводили в большой холл, где по случаю открытия семестра собралось много девочек. Многие из них, по-видимому, хорошо знали друг друга. Было несколько пожилых леди, очень похожих на мисс Эллмор. Они производили такое впечатление, будто делали что-то не совсем для них естественное, поскольку потеряли положение в обществе.
Мадемуазель Дюбро показала отведенные нам комнаты. Они были на четверых. Мы с Лавинией делили комнату с француженкой, которую звали Франсуаза, и немкой Гердой.
Мисс Эллмор сказала:
— Вы двое, как подруги, будете вместе, но мадам любит помещать в комнаты девочек разных национальностей. Это прекрасный способ улучшить ваше понимание языка.
Франсуазе было около восемнадцати лет, и она была хорошенькой. Я видела, как Лавиния изучала ее с некоторым напряжением, которое почти сразу перешло в самодовольство. Француженка, может, и была хорошенькой, но она не могла сравниться с яркой рыжевато-коричневой красотой Лавинии. Немка Герда была полной и не претендовала на то, чтобы выглядеть привлекательной.
"Две прямые петли, две обратные, — прокомментировала я про себя и подумала, как часто делала:
— Я скажу это Полли".
Мы распаковали вещи и распределили кровати. Франсуаза не была в замке новичком и могла немного рассказать нам о нем.
— Мадам, — сказала она, — очень свирепая леди. Правил… ох, так много… Подождите и увидите. Но у нас есть развлечение, да? Понимаете?
Я поняла и перевела Лавинии.
— Что за развлечение? — захотела узнать она. Франсуаза подняла глаза вверх.
— О… Есть развлечения. В городе. Это близко. Мы пьем кофе в кафе. Это приятно.
Глаза Лавинии заблестели, а немка на высокопарном французском спросила, как здесь кормят.
Франсуаза поморщилась, и я поняла, что это не было похвалой повару. Герда встревожилась, и я догадалась о причине ее несколько полноватой фигуры.
Я быстро поняла, что жизнь в замке отнюдь не будет скучной. Для меня даже пребывание в таком окружении само по себе было волнующим. Замок относился к четырнадцатому веку и сохранил многие старинные черты. Там были башни и винтовые лестницы, ведущие в различные темные переходы, а зал, по-видимому, был когда-то центром жизни замка. Хотя там находился огромный камин, можно было видеть, что первоначально очаг располагался в центре зала с отверстием над ним для дыма. Там были даже «каменные мешки», откуда иногда можно было услышать странный шум, как говорят, от призраков тех, кто был заключен навечно. Но меня больше всего привлекали именно люди.
Мадам дю Кло царила в замке словно средневековая королева. Как только я ее увидела, сразу поняла, что она относится к тому же типу внушительных женщин, что и леди Харриет и мисс Дженшен. Известная как просто Мадам, она, безусловно, была высокой, но создавала впечатление грандиозной. Одетая в черное — я никогда не видела на ней другого цвета — ее фигура сверкала черными агатами, свисавшими из ушей и качавшимися над ее внушительным бюстом. У нее были маленькие руки и ноги, и она, скорее, плыла, чем шла; при движении ее обширные юбки издавали слабый свистящий звук. Ее маленькие темные глаза бегали повсюду и, обнаружив нас, ничего не упускали. Высоко поднятые темные волосы были всегда безукоризненно уложены; нос был тонкий, аристократический; она имела поражающее сходство с портретами, висевшими в различных частях замка. Они, несомненно, были членами огромной семьи дю Кло, одной из ветвей которой удалось выжить в Революцию; вскоре мы выяснили, что ее дед был близким другом Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Они потеряли свои владения — кроме этого замка — в катастрофе, но некоторые из них умудрились сохранить свои головы. Мадам решила превратить замок в привилегированную школу для завершения образования, предоставляя таким образом огромные преимущества тем, кому посчастливилось получить доступ в ее заведение, и одновременно успешно восстанавливая свое собственное благополучие, что позволяло ей жить среди остатков прошлой славы.
В первый день нас собрали в огромном зале, где к нам обратилась Мадам и напомнила, что нам посчастливилось оказаться здесь. Нас просветят в искусстве светского такта; мы будем леди, которых обучают леди; и к тому времени, когда мы покинем замок Ламазон, нас подготовят к тому, чтобы мы легко могли войти в любое общество. Для нас будут открыты все двери. Ламазон — это синоним прекрасного воспитания. Величайшим грехом считалась вульгарность, и мадам дю Кло сделает из нас аристократок.
Большинство девушек были француженками, были также англичанки, итальянки и немки. Мы должны были получить определенное образование, позволяющее нам в будущем вести легкую беседу на французском, английском и итальянском языках. Кроме Мадам, с нами будут заниматься еще три учительницы: мадемуазель Ле Брюн, синьорина Лортони и наша мисс Эллмор. Они должны будут проводить с девушками соответствующие беседы, и поскольку они получили хорошее воспитание, их речь именно такая, как говорят в высших кругах общества. Нас познакомили также с синьором Парадетти, преподавателем пения и фортепьяно, и месье Дюбуа, танцмейстером.
Мы многое узнавали от Франсуазы. Ей уже исполнилось восемнадцать лет, и она была почти на год старше Лавинии. Это был ее последний семестр, и она собиралась выйти замуж за человека, выбранного для нее родителями. Он был на тридцать лет старше Франсуазы и очень богат. Именно такова была причина этого планируемого брака, и он очень желал его, ведь, несмотря на свои деньги, он не принадлежал к благородному роду. Франсуаза объяснила, что он хотел бы войти в высший свет, а ее обедневшая аристократическая семья получила бы выгоду от его богатства.
