Лавиния возобновила свое восхищение месье Дюбуа, возможно, потому, что другие мужчины были недоступны. Джанин это заметила, и ее губы каждый раз подергивались при его упоминании.
Лавиния по-прежнему прекрасно танцевала, и месье Дюбуа, как всегда, выбирал ее. Она наслаждалась этим, кружась, качаясь из стороны в сторону, прижимаясь теснее, чем надо, к месье Дюбуа, обращая к нему свои прекрасные глаза и затем опуская их и демонстрируя свои длинные загибающиеся ресницы.
— Месье Дюбуа — прирожденный любитель пофлиртовать, — сказала Джанин. — Это входит в его обязанности. Он, конечно, знает, с кем из девушек может пофлиртовать, с некоторыми он бы не посмел. Вы не сможете увидеть его пытающимся пофлиртовать с принцессой, не так ли?
Принцесса принадлежала к правящему дому одной из малоизвестных среднеевропейских стран, и Мадам особенно гордилась ее титулом.
— Я очень сомневаюсь, что он захотел бы этого, — сказала Лавиния.
— Дорогая моя, ему не интересен никто из нас. Это просто способ сделать нас счастливыми. Он флиртует, если видит, что девушка хочет этого. За что ему и платят.
Лавиния не была искусной в разговоре, и Джанин была для нее слишком умной. Она почти всегда проигрывала в этих словесных баталиях. Но она продолжала кокетничать с учителем танцев.
В школе она танцевала лучше всех и была самой выдающейся красавицей — или, может быть, самой яркой. Сейчас она была в расцвете своей молодости. Восемнадцати лет, с полными бедрами и полной грудью, с тонкой талией. Иногда она распускала волосы, подхватив их сзади бантом; иногда она укладывала их высоко на голове, оставив на белой шее маленькие завитки. Вряд ли кто мог удержаться, чтобы не взглянуть на Лавинию еще и еще раз.
Однажды Джанин пришла в страшном возбуждении. Прежде чем сказать, что позабавило ее, она подождала, пока с нами не оказалась Лавиния.
Она последовала за месье Дюбуа к его дому и следила за ним на безопасном расстоянии. Она увидела его дом, жену и четырех детей; подслушала, как он поздоровался с женой, поскольку Джанин свободно говорила по-французски. Она сказала, что они обнялись как любовники, которые не виделись несколько месяцев. «Анри, как у тебя сегодня?» — "О, неплохо… в общем, неплохо, mon chou10. — «Сколько глупых девчонок охотилось на тебя сегодня?» — «О… как обычно. Всегда одинаково. Такая скука. Мой ангел, ты должна мириться с этим. Я должен стараться, чтобы девочки были счастливы. Это важно… Это все входит в мои обязанности».
— Я не верю этому, — горячо сказала Лавиния. Джанин пожала плечами, как будто для нее не имело значения, поверит ей Лавиния или нет. Джанин выделяла меня.
— Ты не похожа на всех других, — сказала она. — Они глупые, легкомысленные ничтожества. Что же касается твоей подруги Лавинии, то я просто не понимаю, как ты ее выносишь?!
— Я знаю ее всю свою жизнь.
— Слишком долго, — прокомментировала Джанин.
— Ее мать доплачивает за меня. Мой отец не мог себе позволить отправить меня сюда. Ты права, говоря, что я не похожа на других. Я небогата, и меня не ждет грандиозное замужество.
— За это благодари свои звезды.
Джанин умела выпытывать секреты. Я часто удивлялась на себя за свою откровенность с ней. Она была жадным слушателем — большая редкость среди эгоцентричных девушек. Очень скоро я дала ей полную картину леди Харриет и нашей деревни.
— Балованный отпрыск, — охарактеризовала она Лавинию.
— Леди Харриет считает совершенством себя и все, что с ней связано, включая свою дочь.
— Она, должно быть, умственно слепая. Выше шеи у Лавинии мало что есть, кроме вьющихся волос и хорошенького личика.
— Я думаю, это возмещает многое.
— Она слишком… «телесно» ради своего же блага. Я не удивлюсь, если она рано или поздно попадет в какую-нибудь беду. Она так падка на мужчин. Посмотри, как она бросается на месье Дюбуа.
— Ей не понравилось то, что ты сказала о нем и его жене. Это правда?
Она посмотрела на меня и рассмеялась.
— В известном смысле.
— Так ты придумала?
— Я уверена, что все происходит очень похоже. Я видела их вместе на рынке. Они очень преданы друг другу. Его, должно быть, раздражают бросающиеся на него глупые романтичные девчонки.
Джанин поведала мне свою историю. Я не знаю поверила ли ей. Согласно ее рассказу, история была вполне романтической. Она была незаконным отпрыском двух высокопоставленных людей. Она намекала на королевскую семью.
— Они не могли пожениться, понимаешь? Он — мой отец — должен был осуществить грандиозную женитьбу по политическим соображениям. Так принято среди членов королевской семьи. Моя мать была фрейлиной королевы. Она также должна была выйти замуж за кого-нибудь из высшего света. Однако тут появилась я. Я родилась в клинике, которой заведовала женщина, называемая мной тетей Эмили. Она вовсе не моя тетя, но я всегда звала ее так. Я должна была получить лучшее образование. За него платили мои родители, но я вынуждена была делать вид, что верю тому, что обязана всем тете Эмили. Она тесно связана со двором. Она известна своей сдержанностью. К ней обращаются… когда не хотят огласки…
Я сказала; что все это очень интересно, хотя поверила ей лишь наполовину. Я не могу объяснить, но почему-то почувствовала к ней жалость. Я полагала, что она все время пыталась что-то доказать себе. Она не была особенно популярной среди других девушек, но, в конце концов, поскольку она была одной из четырех, живших в нашей комнате, я, кажется, проводила с ней времени больше, чем с кем бы то ни было другим.
Это произошло спустя примерно неделю после нашего возвращения в Ламазон… чудесным золотым сентябрьским днем. Мы приехали в карете в город и разбрелись в разных направлениях. Я, Джанин, Лавиния и девушка по имени Мари Даллон направились в patisserie. Мы выбрали себе пирожные и уселись под одним из тентов. Шарль, гарсон, принес нам кофе.
Мы все смеялись, когда мимо нас проходил какой-то мужчина. Он задержался, глядя на нас, и слегка улыбнулся. Лавиния моментально отреагировала на это. Он был очень привлекательным, хотя его нельзя было назвать мужественным. Я заметила, как его глаза остановились на Лавинии, но в этом не было ничего необычного.
— Добрый день, — сказал он. — Извините меня. Я совершенно очарован. Я услышал ваш смех… и увидел, как вы здесь сидите… такие на вид счастливые. Это нетактично с моей стороны… но прошу вас, простите меня.
— Вас простили, — блеснув улыбкой, ответила ему Лавиния.
— В таком случае, я счастлив.
Я подумала, что он поклонится и пойдет дальше, но он не сделал этого. Он стоял и смотрел на Лавинию.
— Скажите мне, — продолжал он, — не вы ли молодые леди из замка?
