— Миранда, — Софи дотронулась до нее. — Приехали, дорогая!
Миранда взглянула в окошко. «Красивый дом… А Дэниел?..» Не отводя взгляда, он смотрел на нее в упор. «Определенно прочитал мои мысли», — решила Миранда.
Шофер распахнул дверцу, и она… Она первый раз ступила на парижскую мостовую.
«Париж, будешь ли ты добр? Что ждет ее здесь? Языка не знает… Ни единой знакомой души! Дэниел думает только о том, как овладеть ею… Этому, конечно, не бывать! Два дня назад была уверена, что преодолеет любые трудности. А теперь? Нет этой уверенности. К несчастью, нет…»
Глава 7
Тогда, в Амстердаме, Дэниел упомянул, что в Париже у тети квартира. Помнится, она представляла себе, что там должны быть две спальни, гостиная, кухня, оборудованная всем необходимым, и, конечно, комфортная ванная.
«О таком покойном и уютном жилище я и не мечтала», — подумала Миранда, когда Полетт, экономка мадам Прескотт, привела ее на второй этаж дуплекса[2]. В те годы весь мир буквально помешался на архитектуре art nouveau. Это было модно, а в сущности удобно и красиво. Миранда подошла к окну и выглянула в сад. «Софи права — полный покой и уединение». Она облегченно вздохнула и, раздвинув двери «ливинга», заглянула в спальню, потом — в ванную. «Просто прелесть!»
«Гостиная уютная и свету много, — блаженствовала Миранда, опускаясь в кресло. — Он же сразу сказал тогда, что она будет располагать свободным временем. Безусловно, какие-то ограничения должны быть, но не плен же, в самом деле! Как объяснить посягательства на ее свободу?»
Снизу послышался звон колокольчика. Взглянула на часы. «Семь. Ужинают, стало быть, в это время. Почему же не пропадает ощущение, будто она качается на трапеции под куполом цирка, без сетки внизу?»
Девушка спустилась в столовую. На краю огромного полированного стола из красного дерева — белоснежная скатерть и три прибора.
— Вы, Миранда, садитесь по правую руку от меня, — распоряжалась Софи, — а ты Дэниел, — напротив нее.
Полетт вкатила тележку. Сняла крышку с супницы, наполнила ее тарелку чем-то ароматным и воздушно-легким. «Удивительно вкусно, но проглотить не смогла. Какая-то вязкая патока! Если он и дальше будет следить за ней, можно вообще отложить ложку в сторону…»
— Дэниел, что с тобой? Я тебя не узнаю, — обратилась к нему Софи и, наклонившись к Миранде, сказала:
— Мой племянник — обычно замечательный собеседник!
— Прошу извинить, Софи, но утром будет несколько деловых встреч, и я продумываю ходы.
— Ах, вот в чем дело! — Софи подняла на него кроткие глаза, а потом с улыбкой заговорщицки подмигнула Миранде:
— Мой Дэниел всегда погружен в свои дела. «Я тоже, наверное, должна улыбнуться, — подумала Миранда. — Погружен в свои дела… Как бы не так! То, что он обдумывает — на лице написано. На уме у него плохое… Даже в глаза смотреть не нужно — посадка головы, разворот плечей, отсутствие мягкости в движении рук — все так и полыхает ненавистью ко мне. Вскочить бы сейчас, да крикнуть, что я тоже на пределе, пусть немедленно отправляет ближайшим рейсом в Амстердам…»
Софи, пребывая в счастливом неведении, не замечает тучи, зашедшей над семейным очагом, с каждой минутой воодушевляясь, рассказывая о Париже. Миранде чудом удавалось в нужный момент вставлять реплики, улыбаться, радуя этим Софи.
— ..в тридцатые годы в обществе витал дух свободы, независимости, смелости в действиях и суждениях. Вы понимаете, что я хочу сказать, дорогая?
— Она понимает, тетя, — голос Дэниела звучал мягко и любезно. — Все, что не связано с условностями, ей хорошо известно. Правда, Миранда?
— Да. Конечно. («Нужно улыбаться! Он не должен понять, что я сбита с толку».) — К твоему сведению, Софи, Миранда очень независимая особа. Передовая, я бы сказал.
— Ну-ну, Дэниел. — Софи почувствовала неладное. — Я не это…
— Жаль, что ты не посетила ее в Амстердаме. Что она, что ее друзья — чистый авангард!
— Дэниел, — забеспокоилась Софи. — Ты же любишь рыбу! Почему не ешь?
— Я не считаю, что мы, я и мои друзья, что-то делаем не правильно, тем более, если говорить о нашем образе жизни, — Миранда набирала обороты.
— Ты бы, Софи, просто пришла в восторг от ее необычайной предприимчивости и изобретательности, особенно в поисках дополнительного заработка, — последовал колющий выпад Дэниела.
— Все было очень вкусно. Благодарю вас. — Миранда не желала вести бой на рапирах. — Если вы не возражаете, Софи, я пойду к себе.
— Все хорошо, дорогая? — Софи взглянула на Дэниела. — Действительно, день был такой длинный и утомительный. Я надеялась, что приятный ужин снимет усталость после долгой дороги.
— Все прекрасно. Просто великолепно. Но я немного устала. Вы не сердитесь?
— За что же мне на вас сердиться? — Софи взяла колокольчик. — Сейчас позову Полетт, и…
— Нет-нет! Не нужно. Я все сделаю сама.
— Но Полетт поможет вам, дорогая. Я буду спокойнее себя чувствовать. Это входит в ее обязанности!
— Не волнуйтесь, тетя! Я сам провожу ее и все покажу. — Дэниел знал, что правила хорошего тона обязывают хозяйку оказать гостье ненавязчивое внимание.
— Совсем необязательно, — быстро сказала Миранда, увидев, что он поднялся и бросил на стол салфетку. — Я не заблужусь, уверяю вас.
— Учитывая ваш прошлый опыт, ни минуты в этом не сомневаюсь. Но теперь, являясь вашим работодателем, я обязан это сделать.
— Но, Дэниел, — нахмурилась Софи. — Нет необходимости…
— Необходимость есть, — и Дэниел посмотрел на Миранду, похорошевшую от яркого румянца. — Мисс Стюарт привыкла делать только то, что ей нравится, причем всегда, когда вздумается. А я лишь хочу напомнить, что она обязана научиться считаться с моим мнением.
— Дэниел, ради всего святого…
— Ваш племянник прав, — Миранда выдавила вымученную улыбку. — Я так долго жила самостоятельно, что, вероятно, следует напомнить мне о правилах поведения. — Она провела ладонью по плечу Софи, успокаивая не на шутку разволновавшуюся женщину. — Спокойной ночи, Софи.
Вышла из столовой, стараясь держаться прямо и независимо.
— Послушайте, мистер Торп, — повернулась она к нему, подойдя к лестнице. — Если вы думаете, что я вам позволю оскорблять себя…
— Я тебя не оскорбляю, а называю вещи своими именами. Если ты работаешь у меня, будешь делать то, что я считаю нужным.
— Я работаю не у вас, а у вашей тети, — вскинула голову Миранда.
— А я плачу тебе жалованье!
— Жалованье платить необходимо в любом случае, неважно кто это делает. Но приказов я не потерплю.
— Я это делаю. Я… — он тряхнул ее за плечи. — И приказывать буду я. А ты будешь подчиняться.
