Читаем без скачивания Студентка, комсомолка, спортсменка - Сергей Арсеньев

– А я плавать научилась.

– Да ты что? А не врешь?

– Ну… почти научилась. Но ведь еще две смены у меня, научусь. А ты умеешь?

– Умею.

– Честно? Где ж ты научилась?

– Не важно. О, смотри, нас зовут.

– Пошли, сейчас по отрядам будут распределять. Я тебе уже в нашей спальне место заняла, рядом с собой.

– Спасибо, Саш. А когда тут обед? Я кушать хочу…

Как несложно догадаться, это я в пионерский лагерь приехал отдыхать. Впервые в жизни. В смысле, впервые в этой жизни, раньше-то был, конечно. Сашка тоже в этом году впервые в пионерлагерь приехала, зато сразу на все лето, на все три смены. А я на три смены не могу, только на одну, вторую. Папа взял отпуск и может посидеть с близнецами, я же на месяц свободен и могу съездить в пионерский лагерь. Тем более что путевка для меня, как для сироты, бесплатная – все оплачивает профсоюз. А вот Сашкины родители 20 процентов стоимости оплачивают. Не бог весть какие деньги, конечно, но все равно – за три смены почти шестьдесят рублей они отдали.

Хороший лагерь, мне сразу понравился. Деревянные одноэтажные корпуса, сосновый лес вокруг. В паре сотен метров от забора протекает Ока. Ближайший город – Пущино, до него километров пять.

Распределили меня в восьмой отряд, к Сашке. Хотя и тут не обошлось без приключений. Сначала меня в девятый отряд сунуть хотели, к младшим. Сашке-то десять лет еще в мае исполнилось, а мне только через полгода будет, в декабре. Пришлось к старшей пионервожатой обращаться. Так, мол, и так, мы подруги, в одном классе учимся, за одной партой сидим. Нельзя нас в разные отряды. Ничего, разрулили все, переиграли и перевели меня в восьмой отряд, к Сашке.

Кроме нас с Сашкой, в палате жили еще шесть девчонок. Сашкина кровать стояла сразу около окна, а моя, соответственно, рядом. Помимо восьми кроватей в палате еще четыре небольшие тумбочки и восемь табуреток. А больше ничего. Обычная казарма, разве что кровати не двухъярусные. И удобства во дворе. Причем горячая вода есть только в душе, в умывальниках лишь холодная. Ну и что? Лето же, и так жарко. Все равно лагерь мне понравился. Я, конечно, люблю своих братьев, но все-таки отдохнуть от них иногда тоже хочется. Пусть теперь папаня четыре недели встает по ночам к близнецам, стирает белье и выгуливает Хрюшу. А я от них всех отдохну. Бедный папик…

…Первые пару дней я осваивался на новом месте и привыкал к распорядку. Сашка здорово помогала. Она за прошлый месяц весь лагерь уже облазила и теперь мне все показывала и разъясняла. Было здорово! Делать вовсе ничего не нужно – ни посуду мыть, ни стирать, ни убираться, ни готовить. Целый день только и делай, что ничего не делай.

Тут, правда, разные кружки были, но я решил никуда не лезть. На фиг. Устал я, хочу просто побездельничать. После завтрака и перед ужином ходил с Сашкой гулять по лагерю. Часть окружавшего наш лагерь соснового леса была огорожена и оказалась на территории лагеря. Этот кусочек леса облагородили, проложили там дорожки, поставили скамейки, и получилось подобие парка, где можно прогуливаться. Чем мы с Сашкой и занимались.

А после ужина нам кино показывали в летнем кинотеатре, каждый вечер – новое. По закону подлости уже на второй день моего тут пребывания привезли фильм про желтый чемоданчик. Зараза! Зря я надеялся, что его или вовсе не покажут, или хоть сделают это ближе к концу смены. Ни фига! Привезли. Разумеется, девчонки из нашей палаты меня мгновенно узнали. Да и другие ребята нашего отряда быстро вспомнили, где эту физиономию видели. Мы ведь трижды в день ели в одной столовой, за одним длинным столом.

После фильма пришлось мне лезть на сцену, уйти было совершенно невозможно. А поскольку следующий киносеанс тут должен был состояться лишь вечером следующего дня, то на сцене я проторчал, отвечая на разные вопросы и рассказывая истории о съемках, часа полтора. И это ведь я всего в одном фильме снялся. Как же, интересно, профессиональные актеры из положения выходят? Не все же могут позволить себе личный автомобиль с охраной. Ведь им, наверное, приходится гримироваться каждый раз, когда нужно сходить в булочную за хлебом…

– Наташка, не дури! Надевай!

– Зачем?

– Надевай!

– Санечка, ну сама подумай, зачем он мне? Посмотри на меня, я ведь плоская, как доска.

– Надевай! Там мальчишки будут.

– Ну и что?

– Они станут на тебя смотреть.

– Пусть смотрят, мне наплевать. Что мне скрывать-то?

– Надевай.

– Не буду.

– Валентина сказала, что девочки идут на пляж только в купальниках с верхом. Обязательно.

– Выше пояса я выгляжу как мальчишка. Мне хватит и плавок.

– Нет. Наташ, надевай по-хорошему. Все равно Валентина тебя прогонит с пляжа переодеваться. В первую смену так уже было: нашлись две умницы, что без верха притащились. Она их обеих прогнала, купаться не пустила.

– Так сурово?

– Угу. Надевай.

– Саш, да я не умею. Никогда не надевала такую штуку.

– Это не беда. Давай я покажу тебе, как правильно.

Моя идея притащиться на пляж топлес провалилась. Сашка не пустила, заставила надеть лифчик. Впрочем, судя по ее словам, вожатая все равно прогнала бы меня в таком виде с пляжа. А мне ведь действительно лифчик пока что и не нужен – нечего мне в него класть. Никаких намеков на растущую грудь у меня нет. В отличие от той же Сашки. У нее, кстати, грудь уже вполне заметна. Разумеется, на девушку она пока еще не тянет, видно, что это всего лишь девочка, но и с мальчиком, как меня, ее уже не перепутаешь.

В нашей палате только Лиза Самохина такая же плоская, как я. И мне кажется, несчастная девочка сильно переживает по этому поводу. Стесняется и даже бросает на меня сочувствующие взгляды. А мне как-то все равно. Я же знаю, что грудь точно вырастет, никуда от этого не деться. К сожалению. Года через два я начну превращаться в девушку. Интересно, как это будет происходить в моем случае? Сейчас-то я еще ребенок, мальчики меня не интересуют, а вот года через три, наверное, начнут интересовать. Или не начнут?..

Глава 28

Бездельничать в лагере я смог дней десять. Потом мне это банально надоело. Подъем, зарядка, линейка, завтрак, пляж (или прогулка по нашему парку с Сашкой, если прохладно), обед, сон, полдник, прогулка, ужин, кино, сон. Все однообразно. Как Сашка тут три месяца терпеть собирается? Я и двух недель не выдержал, захандрил. Правда, Сашка в первую смену в кружок кройки и шитья записывалась. Говорит, ей нравилось. Это она во вторую смену не стала туда ходить из-за меня. Мне-то шитье совсем неинтересно.

Заметив, что мне стало скучно в лагере, Сашка, как могла, пыталась меня развлекать. Даже агитировала пойти записаться вместе с ней в кружок рукоделия. Но это меня не заинтересовало. Из всех кружков в лагере некоторый интерес вызвал у меня лишь шахматный. В шахматы я играл довольно-таки неплохо, где-то на уровне первого разряда. Но в шахматный кружок не хотела записываться Сашка, она играть вовсе не умела да и не хотела учиться. Заглянул я в библиотеку. Убого. Стоящих книг или вовсе нет, или они все на руках. Поэтому мы с Сашкой вдвоем и бродили часами по лагерю, убивая время разговорами ни о чем.

А потом Сашка, чтобы не скучать, подкинула мне идею. Приближался родительский день. День, когда ожидается массовый заезд в наш лагерь всяких там мам-пап-бабушек-дедушек. Разумеется, будут различные выступления местной самодеятельности. Вот Сашка и предложила мне тоже поучаствовать с моей сказкой про Федота. Правда, она длинная, ее часа два читать нужно, а то и поболее. Ну, раз делать все равно нечего, со скуки я согласился.

Пошли мы, значит, с Сашкой к директору, который координировал вопросы подготовки к родительскому дню, рассказали ему о моих талантах выдающихся. Фрагмент сказки я ему прочел. Узнав о том, что эту сказку я уже читал со сцены районного Дворца пионеров, директор обещал подумать над моим предложением и к вечеру решить, можно ли мне выступать. И ненавязчиво так поинтересовался, в каком именно Дворце пионеров я эту сказку читал. Ну, с этим все понятно. Директор опасается за свою кормовую часть и, прежде чем выпускать меня на сцену, хочет по своим каналам узнать, безопасна ли сказка в политическом плане и не настучат ли ему по голове за ее публичное чтение.

К вечеру, правда, директор так ничего и не решил. А вот на следующий день, незадолго до обеда, наша вожатая Вероника нашла меня с Сашкой в парке и сказала, что нас двоих срочно хочет видеть директор. Ага, значит, он принял какое-то решение.

Как я и предполагал, про сказку директор лагеря получил информацию, что она вполне нейтральна, можно выступать. А на мое замечание о том, что сказка длинная, читать ее долго, мне было сказано, что так даже лучше. Дело в том, что летний кинотеатр, где планировались выступления самодеятельности, в нашем лагере не слишком большой. Всех прибывающих родителей наверняка не вместит, и директор каждую смену выдумывал, куда девать лишних родственников и чем их развлекать. В лагере же, помимо летнего кинотеатра, была еще одна сцена – в Доме творчества. Зрительских мест там было даже меньше, чем в кинотеатре, поэтому сцена обычно простаивала. Набрать участников самодеятельности для выступления на двух сценах одновременно директор не мог. А тут я. Вот меня он и решил выставить в Доме творчества с моей сказкой, чтобы, значит, я оттянул на себя тех, кому в кинотеатре мест не достанется. По крайней мере тех, у кого дети сами выступать не будут. Понятно ведь, что родители участвующих в самодеятельности ребят все равно пойдут смотреть на своих детей, пусть даже им и придется стоять во время выступления в проходе. Большинство же остальных, предположительно, должны прийти ко мне…