«У нас все готово», – говорит кто‑то. Возможно, Лендис.
«Начинаем отсчет. Через минуту мы станем свидетелями грандиозного открытия».
«Да, профессор», – говорит кто‑то другой. Возможно, это он – Лендис.
Третий потенциальный Лендис, более практичный, чем оба других, сообщает, что корабль вышел на позицию.
Не в силах спокойно смотреть на «грандиозное открытие», к группе ученых подходит Дэвис, обзывает оных «сборищем короткоухих ослов и вислозадых крысомордых хорьков» и, исчерпав свои познания в сравнительной зоологии, удаляется в пустыню, подобно пророку, которых, как известно, в своем отечестве никогда нет.
Проходит время. Происходящее на экране напоминает стоп‑кадр: все замерли и уставились на часы.
Профессор:
«Десять... девять... Выключите ретранслятор, черт подери, сколько можно повторять, у него же независимое питание... Шесть... Пять... Попрошу не курить... (Кто‑то торопливо втаптывает бычок в красноватый грунт.) Три... (Я физически чувствую, как напрягается человек, стоящий возле невидимого рубильника.) Два... (Сам профессор еле сдерживает пробирающую его нервную дрожь, связанную с предвкушением... Чего? Славы? Известности? Минутного упоминания в сводках новостей? Своего имени на обложке широко известного в узких кругах специалистов альманаха? Фурора в замкнутом ученом мирке университета? Кто знает. Чего он не может ожидать, так это того, что на самом деле произойдет через несколько секунд.) Один... Вырубай!»
Словно выполняя его команду, Морган щелкнул кнопкой и погасил изображение.
– Остолопы, – сказал он.
– Это уже все? – поинтересовался я. – Или будет и продолжение?
– Продолжение будет, – сказал Джек. – Просто перед тем как я его включу, тебе следует морально подготовиться.
– Неужели так плохо? – спросил я, а когда он ответил, что еще хуже, резонно поинтересовался, как это вообще может быть хуже того, что мы только что увидели.
Он злобно промолчал.
– Как бы ты охарактеризовал то, что тебе удалось увидеть на данный момент? – спросил любознательный Мартин. – Если вкратце?
– Нецензурно, – сказал я.
Мартин хохотнул коротко и нервно.
– Очень похоже на реакцию Блейна, – сказал он.
– Все готовы к продолжению? – спросил Джек и, не дождавшись утвердительно ответа, снова включил экран.
Картина, казалось, оставалась прежней. То же желтое солнце, поливающее своими лучами тот же защитный купол, та же красновато‑коричневая пустыня, простирающаяся до горизонта, тот же холм посреди этой пустыни и тот же артефакт внутри этого холма.
Разница только в том, что в артефакте пробито идеальной окружности отверстие около метра в диаметре.
За исключением этой маленькой подробности, ничего не изменилось.
Те же самые джипы и груды оборудования.
Та же полевая кухня.
Но люди...
Очень сложно было разобраться и опознать кого‑нибудь конкретного в кровавой мешанине расчлененных тел, оторванных конечностей, выпотрошенных внутренностей и фонтанов бьющей отовсюду крови. Мертвая рука сжимает компьютер. Чья‑то оторванная голова бессмысленно смотрит в небо широко открытыми глазами. Огромная рваная рана на животе толстого мужчины в одежде цвета хаки. Майор Дэвис с оторванными ногами, так и не выхвативший из кобуры свой игольник, да и мог ли он с игольником сделать что‑нибудь против той ужасной силы, что сотворила такое? Сам профессор в солнцезащитных очках, но без левой половины туловища. Труп молодой лаборантки с двумя черными отверстиями вместо глаз.
Вот тут мне стало по‑настоящему плохо.
Шестнадцать трупов.
Шестнадцать людей, которые могли бы остаться в живых, прояви они хоть малейшую осмотрительность. Если бы они так не увлеклись захлестнувшей их идеей, если бы они так слепо не поклонялись научному гению своего руководителя и не пошли у него на поводу, если бы послушались майора Дэвиса, человека, видевшего смерть в лицо, если бы не уперлись в своем мнении, считая всех военных сверхосторожными и негибкими, если бы немного подождали...
Но ждать они не хотели.
Я уже упоминал, что по роду своей деятельности частенько сталкиваюсь с трупами и уже успел привыкнуть к их виду, но тут пробрало даже меня. Сцена, развернувшаяся на экране, более всего напоминала бойню. Я только радовался, что не успел перекусить после своего возвращения с Термитника.
– Ты прав, Джек, – сказал я, когда тишина стала слишком тягостной. – Как оказалось, может быть и хуже.
– Прокрутить еще разок, Макс? – спросил он.
– Спасибо, но это лишнее, все и так ясно. Сколько составляет разрыв в записи?
Аналитики удостоили меня странным долгим взглядом.
– Да если бы... – Мартин как‑то странно поперхнулся.
– Мой юный друг хочет сказать, – пояснил Джек, – что разрыв в записи объяснил бы все, и присутствие в этом деле аналитиков свелось бы к минимуму. Все было бы очень просто. Мы бы просто спустили оперативникам задание найти оригинал пленки, они бы просто перевернули эту планетку вверх дном и нашли бы этот оригинал, мы бы просто прогнали его через наши машины и вычислили бы личности подозреваемых, а оперативники потом просто поймали бы десяток‑другой маньяков с топорами.
– Изъясняясь столь эмоционально, не пытаешься ли ты намекнуть...
– Вот именно, Макс, – сказал Джек. – В записи разрыва нет.
– Этого не может быть, – безапелляционно заявил я. – Просто потому что этого не может быть никогда. Даже твоему десятку‑другому маньяков с топорами понадобится пара минут, чтобы учинить подобное.
– Тем не менее разрыва в записи нет. Эта пленка‑дубликат записи с голокристалла, установленного внутри купола, и единственный разрыв, который нам удалось обнаружить, составляет пятьдесят шесть сотых секунды, что равно тому интервалу, на который эти кретины отключали свое оборудование.
– А если пленку все‑таки подделали?
– Исключено. Видеоряд голокристалла в полевых условиях подделать невозможно, а если бы даже такая попытка имела место и увенчалась успехом, какие‑то следы вмешательства мы все равно бы нашли. Кроме того, они вели передачу на свой корабль в режиме реального времени, и запись с корабля ничуть от этой не отличается. Кстати, ребята с корабля и подняли тревогу. А запись подлинная, сомнений в этом нет.
– И ты хочешь сказать...
– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Они были живы, пока не открыли саркофаг, и в следующую секунду их не стало.
– Бац‑бац – и в дамки, – сказал склонный к точной терминологии Мартин.
– Но это же невозможно.
– Это факт, – жестко сказал Джек. – Другой вопрос в том, что мы этот факт пока не можем объяснить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
