У всех свои облюбованные места были. У Ильи Ильича по роду его деятельности — «Орел».
Всё это мне потом уже стало известно, а пока я катил, куда пригласили.
В трактире Илье Ильичу кивали, а на меня немного косились. Впрочем, Илью Ильича это не трогало, ну, и меня значит. Я — гость, с меня взятки гладки.
Половые в белых рубахах из голландского полотна сновали споро. Их ноги и учтивость кормили. Жалования им не платили, они сами отдавали хозяину часть чаевых. Что оставалось — с того и жили.
По времени обедать было ещё рано. Дорогою Илья Ильич о степени моей сытости поинтересовался. Я сказал, что пока не голоден. Тогда он предложил хотя бы чаю попить. Я согласился.
— С полотенцем, — озвучил Илья Ильич заказ.
Половой кивнул и удалился.
Почти мгновенно перед нами на столе уже стояли чашки, чайник с кипятком и чайничек поменьше с заваркой. Каждому выдали полотенце. Илья Ильич повесил его на шею. Я последовал его примеру.
Оказывается, очень любил антиквар, я пока ещё не знал о роде деятельности Ильи Ильича, чаевничать.
Первый чайник он почти один осушил. Я, так, только немного поучаствовал.
В процессе чаепития Илья Ильич вытирал свой лоб и шею.
Когда чайник опустел, антиквар махнул рукой и нам подали следующий.
Полотенце у Ильи Ильича было уже насквозь мокрым…
За вторым чайником и был мне задан вопрос.
— Чем, молодой человек, изволите заниматься? Служите?
— Прохожу обучение на ротного фельдшера.
— Хорошее дело, хорошее…
Глава 37
Глава 37 Донат Всеволодович
Илья Ильич очередную чашку чая себе приготовил.
Полового подозвал. Полотенце ему поменять требовалось. Ранее выданное — хоть выжимай…
Я, про себя ухмыльнулся. Вот, а ещё вятских водохлебами называют. Так и говорят про их питьё чаю — вятские водохлебы.
В Москве настоящие водохлебы живут. Самые что ни на есть.
За вторым чайником спасенный мною свои расспросы продолжил. Кто я он уже знал.
— Родом-то откуда, Иван?
Так спросить ему разница наших лет позволяла.
— Вятский я, — выдал версию согласно имеющегося у меня казенного документа.
Вятских в России много. По численности населения Вятская губерния в империи на втором месте стоит. Более населенная — только Киевская. Москва с Московской губернией и то от Вятки по народу отстает.
— Вятские — парни хватские, семеро одного не боятся…
Сделав притворно-серьезное лицо произнёс Илья Ильич.
Сколько раз я уже эту присказку в Москве от людей слышал. Причем, произносят её шутливо и часто с обратным подтекстом. Знаем, знаем, мол таких — нормальные ребята…
— Не бывал в ваших краях, но слышал. Великорецкий крестный ход, это у вас ведь?
Я утвердительно кивнул.
Где же ещё? Великорецкий — один из крупнейших крестных ходов по России. С пятнадцатого века своё начало ведёт. Из Вятки на реку Великую.
Пока с высоковскими враждовали, Федору покидать село было нельзя. Больше всего он как раз из-за этого переживал и сокрушался. Ну, что текущим летом в рядах паломников на Великую быть не может. Евдокии не раз говаривал, что она в этот год за себя и за него. Вздыхал ещё при этом огорчительно.
Тут к Илье Ильичу из-за соседнего столика гость подошёл. Поздоровался как полагается. Илья Ильич ему тем же ответил.
На меня подошедший со значением посмотрел, глазами у Ильи Ильича поинтересовался. Кто мол такой и можно ли в его присутствии вопрос задать.
— Говори, Донат Всеволодович, говори. Не опасайся.
Собравшиеся в «Орле» Илью Ильича все как есть уважали. Может и не любил его кто, кто-то завидовал, а кто-то и обидку затаил, но уважали — поголовно. За энциклопедические знания, честность и вообще. К разряду богатых антикваров Илья Ильич не относился. К средним по богатству? Ну, если к нижнему уровню середнячков. Откровенно бедный и ведущий своё дело на чужие деньги — это опять же не про него.
Часто за консультациями к нему обращались. Особенно — в спорных вопросах. Мог и умел он рассудить. Своё мнение обосновать и всё по полочкам разложить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Особенно, когда дело подделок под старину касалось. Развелось их в первопрестольной… Даже опытные антиквары порой обмишуривались.
Подошедший ещё раз на меня взгляд кинул.
— Говори давай, Донат Всеволодович. Если бы наедине что-то сказать было надо, не стояли бы Вы тут сейчас. Головушка Ваша лучше всякой счётной электромеханической машины Германа Холлерита работает, наперёд последствия прогнозирует.
Илья Ильич ещё и укоризненно головой покачал.
Что мол время тянешь и выделываешься.
Я на произнесённые имя и фамилию не прореагировал. Не на того учился. Вот если бы, к примеру, студенчество моё в столичной Плешке протекало, то — другое дело. Герман Холлерит — основатель компании IBM. Хорошие денежки он на первой всеобщей переписи в Российской Империи заработал, про его электрическую табулирующую систему газеты писали. Ну, а Илья Ильич до газет был большой охотник.
— С Вашим торговым предприятием всё хорошо? — начал издали Донат Всеволодович.
— Донат… К делу…
Илья Ильич вытер потный лоб полотенцем.
— Не тяни кота…
— Несколько антикварных заведений Москвы в последние ночи были ограблены…
Донат Всеволодович с Ильи Ильича глаз не сводил, реакцию на свои слова ловил.
— Не мне ли, Вы, это приписать желаете?
Илья Ильич отставил чашку с чаем. Вроде и шутливо сказал, но лицо его стало серьезным.
— Нет, нет, нет… Что Вы…
Донат Всеволодович своими руками мельницу изобразил.
— У меня всё в порядке. Кто на моё торговое заведение покусится… А, что взяли?
Последнее было не праздным вопросом. Сколько раз уже случалось, украдут что-то в одном антикварном магазине и в аналогичный через улицу несут.
— Старинные иконы, — прозвучало в ответ. — Остальное не трогали.
Глава 38
Глава 38 Про иконы и грехи
У Ильи Ильича охота пить чай как-то сразу пропала.
Старинные иконы…
Вопрос тут весьма непростой. В отношении их покупки и продажи. Для верующего человека. Илья Ильич же верующим был.
Давным-давно, как только он своё торговое заведение открыл, Илья Ильич решением данного вопроса и озаботился.
Иконами торговали. Повсеместно. Но, правильно ли это? Мало ли что другие делают…
Илья Ильич в храм пошёл. К батюшке. Тот ему всё и разъяснил.
Начал священник с истории вопроса. Пыль с неё смёл. Напомнил, что иконопись ведет своё начало ещё с апостольских времен. Что первым запечатлел святой образ Божией Матери апостол Лука на деревянной столешнице. Что на Русь иконописание пришло из Византии в далеком десятом веке. Вместе с Крещением. Именно тогда в каждом русском княжестве, как правило при церквях, открылись иконописные школы и мастерские. Иконописцы создавали изображения святых образов и продавали их на ярмарках или городских рынках. Причем, либо сами, либо через торговых людей.
Работы иконописцев стоили дорого. Плюс, к иконе изготавливался оклад, позволяющий ей дольше сохраняться. Простолюдины не могли себе позволить заказывать изображения святых ликов у мастеров иконописи. Этим и пользовались богомазы, копировавшие образа через специальные кальки. Их иконы стоили несравненно дешевле и были более доступны.
— Не грех, это, святые лики продавать, — изрек тогда батюшка. — Значение имеет цель продажи. Не запрещается продавать иконы, если деньги пойдут на благое дело — лечение больного, покупку еды… Нельзя такие деньги тратить на игру, алкоголь, оплату кредита или займа ростовщику.
При этом святой отец перед лицом Ильи Ильича даже пальцем покачал. Наверное, чтобы тот лучше запомнил.
— Икона — символ веры, а не художественная картина. Отношение к ней должно быть почтительным. Продавая икону, нужно делать это так, чтобы не нанести обиду святому лику, надо обращаться с ней благоговейно… Себе вреда не нанести.
