Дженнингс был одним из главных археологов Канады и руководителем группы, которая в конечном итоге должна была заняться перевозкой корабля и его содержимого в государственную лабораторию в Монреале.
— Как и следовало ожидать. Хотя, признаюсь, ночевки на льду становятся утомительными, — ответил ему Фарго.
Реми неподалеку возвела глаза к небу и продолжила работать.
— Не сомневаюсь, — посочувствовал Сэму археолог. — Мы привезем с собой целый лагерь. Вам еще повезло, что через те места не прокатываются штормы. Но, кажется, мы не будем столь же удачливы: к Баффиновой Земле движется грозовой фронт, и завтра после полудня или вечером нас накроет. Первым пунктом повестки будет разбить лагерь, укрыть корабль викингов и вывезти вас оттуда, пока не началось самое худшее.
— А с вами-то все будет в порядке? На льду, в шторм? — спросил Сэм. — Может, корабль подождет денек-другой, пока шторм не минует…
— Это зависит от вас. От расписания ваших дел и от того, насколько срочно вам нужно вернуться к цивилизации.
— Я поговорю с женой, но, похоже, самым благоразумным будет переждать шторм вместе с вами на борту, после того, как мы позаботимся о сохранности места раскопок, не так ли?
— Не буду спорить, но и не могу просить вас об этом. Посмотрим завтра утром.
Фарго прервал звонок и объяснил Реми, какие у них есть варианты. Та согласилась, что им не настолько срочно надо уехать, чтобы рисковать, подставляя своих коллег под жестокую силу шторма.
Работая теперь с новым осознанием срочности этого дела, супруги осмотрели содержимое всех сундуков, пересчитав все находившиеся в них предметы и составив их список. Десять мертвых воинов-викингов наблюдали за ними. Сейчас у Фарго была роскошная возможность задокументировать все до мельчайших деталей для дальнейшего исследования, что случалось с ними слишком редко, учитывая, насколько выдающимися были многие из их наиболее значительных открытий.
На следующее утро, сразу после рассвета, прибыла команда археологов. Сэм и Реми услышали, как корабль входит во фьорд, еще до того, как увидели массивный красный корпус, протискивающийся сквозь брешь в скалах: у каждого борта оставалось лишь двадцать футов воды. Корабль канадской береговой охраны «Камерон» был прибрежным океанографическим судном ледового класса A1 в регистре Ллойда[7] и имел двести двадцать шесть футов в длину и сорок восемь в ширину — почти вдвое превосходил размерами «Альгамбру».
Войти во фьорд было не так уж сложно благодаря карте морского дна, предоставленной «Альгамброй», — глубина здесь была от шестидесяти до ста сорока футов, что вполне подходило для огромной, в пятнадцать футов, осадки судна.
Высокий нос «Камерона» с легкостью крошил лед. Корабль замедлил ход и остановился в двадцати пяти ярдах от кормы драккара.
Сэм и Реми разглядели в похожей на башню рубке капитана и его помощника. Потом оттуда появился высокий мужчина лет сорока, который двинулся на нос, находившийся почти на уровне третьего этажа. Этот человек помахал исследователям рукой и крикнул:
— Эй, на палубе! Вы, наверное, супруги Фарго?
— Полагаю, вы доктор Дженнингс? Узнаю вас по голосу! — отозвался Сэм, помахав в ответ. — Та штука просто изумительна. Мы оставили на корпусе много льда, чтобы ее сохранить.
— Не могу выразить, в каком приподнятом настроении мы все из-за вашей находки! Это честь — познакомиться с вами обоими!
— Взаимно, доктор Дженнингс! — крикнула Реми.
— Пожалуйста, зовите меня Мэтью. Тут слишком холодно, чтобы соблюдать бессмысленные формальности, — заявил ученый.
Его дыхание с каждым словом превращалось в туман.
Команда археологов с «Камерона» не стала терять время зря. Испытав лед, чтобы убедиться, что он достаточно прочен для ходьбы, люди начали таскать инструменты и секции временных сооружений туда, где стояла палатка Сэма и Реми. Ушла добрая часть утра и большая часть дня, чтобы возвести пять строений: переносную полевую кухню, домик с туалетом и душем, два жилых барака и помещение для оборудования с коммуникационным центром. Команда строителей из восьми человек работала умело и немногословно, пока супруги Фарго нежились в каюте, наслаждаясь своим первым за неделю горячим душем, за которым последовала обильная трапеза из морепродуктов, запитая пивом и белым вином — подарками канадского правительства.
После ленча Сэм познакомился с археологами и поговорил с каждым из них. Он сообщил, в каком состоянии на сегодня находятся раскопки, и поведал о потрясающем открытии доколумбовых артефактов, что вызвало оживленную дискуссию.
Дженнингс, откашлявшись, сказал:
— Мы знаем, что между поселениями викингов в Гренландии и одним из поселений, обнаруженных на юге Баффиновой Земли, в долине Тэнфилд, были контакты. Стало быть, между ними имелся своего рода торговый путь, хоть и нерегулярный. Но мы никогда не встречали доказательств того, что викинги путешествовали так далеко на юг. Имелась теория, касающаяся их поездок в материковую Канаду для заготовок леса, но решительных тому подтверждений никогда не возникало.
— Конечно, нужно провести радиоуглеродный анализ этого судна, — сказал другой ученый. — Но, похоже, оно позднего типа… Парусный драккар.
Дженнингс положил свой карандаш на стол:
— Что сужает рамки его датирования до любой даты от девятисотого года нашей эры до тысяча трехсотого. Это согласуется с сагой о Лейфе Эрикссоне, в которой он путешествует на запад примерно в тысячном году нашей эры, услышав о Новом Свете от Бьярни Херлофссона: в девятьсот восемьдесят шестом году тот плавал у берегов Ньюфаундленда, сбившись с курса. Суть в том, что новое свидетельство ясно доказывает: были и другие викинги, рисковавшие сунуться на юг, а не только на запад.
Реми передала ученым сделанные ею и Сэмом заметки и записи их наблюдений — она уже ввела их в компьютер. Потом супруги Фарго по очереди отвечали на вопросы собравшихся. Когда встреча подошла к концу, все спустились на лед, и ученые впервые взглянули на судно викингов вблизи. Команда археологов напоминала детей в кондитерском магазине. Нельзя было не заметить приподнятое настроение мужчин и женщин, которые проведут недели, а то и месяцы, готовя судно к транспортировке в Монреаль.
День миновал, небо потемнело, с океана надвинулась зловещая линия сердитых туч, и команда накинула на драккар огромный брезент, чтобы защитить его от стихии. Даже поздней весной к шторму на Арктическом круге нельзя было относиться легкомысленно, и экипаж корабля поспешил разбить маленький лагерь и укрепить его против любой непогоды, какую пошлет им природа.
