спиралевидную фиговину. И ведь не говорит, что заплатил за нее из своих. Хороший какой. Надо будет потом рассчитаться.
Довольно быстро сооружаю агрегат для «брожения» белил. В большой глиняный кувшин заливаю немного уксуса, сую туда свинцовую фигню и запихиваю все это добро в большой мешок с лошадиным навозом, возвращаюсь в кладовую и отправляю приблуду в анклав. Дерьмо погниет и вместе с уксусной кислотой сделают из свинца свое дело. А так как времени для этого немного, анклав поможет ускорить химический процесс в пять раз.
Пока косметика суицидальника готовится, Лия заготовила краску и ножницы. Сначала она обкорнала меня. На удивление из нее еще и неплохой цирюльник. Длинные лохмотья сострижены и теперь я ну просто красавчик. В меру коротко, в меру длинно. И любимая челка на лбу, прибавляющая легкой загадочности любителя аниме. Следующим этапом она стала выкрашивать меня из светло-русого в жгуче черный цвет.
Все это время таверна была закрыта по моему требованию. Стреломет терял прибыль, поэтому мне пришлось взять в аренду все заведение. Если месячная прибыль Стреломета составляет 25 золотых, то я заплатил за сегодня 8 серебряных и 3 медных монеты. Учитывая, что кормить и поить нас дешевле, чем десятки алкашей, то это я еще дорого дал.
В процессе выкрашивания нас посетила Иона. Зевает, потягивается. Торн неодобрительно на нее смотрит:
— Ты спала до полудня, девочка. Это никуда не годится.
— Кто это тебя главным сделал, дядька?
Отзываюсь серьезным голосом:
— Я. Слушайся Торна, как меня.
Иона фыркает, замечает безобразие, которое Лия со мной вытворяет:
— Провалиться мне в бездну, Римус, что ты делаешь?
— Меняюсь. Не нравится?
— Ну-ка, ну-ка…
Подходит ближе, показательно изображает, что напрягшаяся Лия — приведение. Обходит меня, трогает волосы, нюхает черную краску:
— Ну… ты даешь… Слушай, а зачем, а?
— Не хочу быть Галленом. Лишние вопросы, лишние проблемы.
Иона одобрительно кивает:
— Это да, Галленом быть дерьмово. Молодец. Кстати, ты и правда ничего так стал.
Лия усиленно пыхтит, чуть мажет мимо пряди, чиркает мне черным по щеке.
Иона как-то прямо оживает:
— Слушай, у меня идея. Давай тебе челку белой сделаем, а?
— Нет.
— А чего?
— Ты часто таких модников встречала?
— Бывает. В столице пару раз.
— Ага. Пару раз. Мне такое внимание не нужно.
Неожиданно Иона быстро проводит ладошкой по моему лбу, размазывая пыль от мела по крашеной челке.
— А-а-а-а-а! — кричит Лия и кидает в Иону миску с черной краской.
Обреченно вздыхаю, качаю головой. Иона стоит с разинутым ртом и глазами, осматривает себя. Все ее лицо в черной краске, рубаха изгваздана.
— Ты… ты…
— Да… как ты могла?! — пышет возмущением Лия, сжимая фартук и грозясь его порвать от напряжения.
Звук доставаемого кинжала заставляет меня напрячься, однозначно смотрю на Торна и тот встает между Лией и Ионой.
— Уйди, дядька, — шипит она. — Я ее не убью. Только обкромсаю налысо.
— Хм… нельзя.
С рыком Иона прячет оружие, смотрит на Лию за спиной Торна:
— Я тебе космы пообрываю. Жди.
— Только попробуй! — злится Лия. — Я тебя… тебя… обзову!
— Чег-о-о-о?
— Ты — толстая задница! Уи-и-и-и…
Тишина.
Движение Ионы быстрое, но недостаточно быстрое. Торн хватает ее за шкирку, приподнимает.
— Дядька отпусти! Отпусти говорю! Что это еще за «уи-и-и-и»?! Какая мерзость!
Вот так и прошел у нас целый час. В любой момент к нам могут наведаться королевы и принцы, а мы боремся за цвет моих волос. В результате Лию и Иону удается примирить. Одной пригрозил, что если она будет издеваться над Лией, то лишится части жалования, а другой, что останется в таверне, если не научится не бесить Иону. Вроде обе унялись, но затаили друг на друга обиду. Иона отправилась отмываться, а Лия готовить таверну к возможному прибытию важных гостей.
Вскоре мои волосы подсохли и приобрели иссиня-черный цвет, а мел на челке въелся и смыть его окончательно не получилось. Ну, ничего. Краска не очень стойкая и через пару дней все отмоется. Придется повторять процедуру перекраски довольно часто.
В анклаве прошло больше суток и я вернул свою фиговину. Эх, прошло, конечно, мало времени, но что-то уже нахимичилось. Должно хватить. Я отскрябал от свинцовой спирали белый налет, высушил и растолок в белый порошок. Получилась пудра, использование которой медленно тебя убивает. Надо будет потом поковыряться в памяти и придумать более безопасный способ. Есть у меня одна задумка, но на это уйдет больше времени.
Сейчас же вся троица с интересом наблюдает за моими косметическими экспериментами. Наношу на лицо белую пудру, скрывая красные пятна пропитого алкаша и лопнувшие от алкоголя капилляры на носу. Обе девушки ахают:
— Это… это… прекрасно! — загорается Лия.
— Недурно, — кивает Иона. — Ну-ка, дай попробовать.
— Оно ядовито.
— Сильно?
— Прилично. Накопительного действия.
— Ерунда.
Какое-то время показываю Лии, как мешать белила со всякими бытовыми фигнями, чтобы получить стойкие оттенки для нанесения на кожу. Хна, уголь, мел, толченые головастики… Судя по тому, что я видел, с красителями тут все более-менее в порядке. Точнее, с дорогими красителями. Трусики Ионы и камзол отца явно дорого стоят. Удовольствие не для каждого. Крестьяне ходят в естественных цветах материала, из которого сделана их одежда. Шкуры, кожа, шерсть, лен, хлопок, солома и даже древесная кора. Если наши миры похожи, то в будущем поищу дешевые ингредиенты для трех красителей — красный, желтый и синий. А из этих цветов уже можно сделать любую палитру оттенков. Чем не бизнес.
— Эх, — вздыхает Лия, работая над моим лицом. — Я всегда хотела золотые волосы, а не рыжие. Римус, может вы знаете как это сделать?
Золотые?..
— Возможно. Но тебе не понравится метод.
— Я на все готова!
— Обмажь волосы ослиной мочой и сиди на солнце.
— Ой, нет…
— Еще можно выварить вино с медом и обмазаться этой гущей.
— Откуда
