Сегодня утром. «Белый ферзь», приятная компания подвыпивших гуляк во главе с племянником князя. Ну что ж, завтра познакомимся поближе… А сейчас пора к шефу, за инструкциями.
Глава 7
В кабинете у шефа Виктор кратко изложил сегодняшние результаты и мельком порадовался, что шеф никак не прокомментировал явление компании Илониных девиц в управу.
На сообщение о том, что в списке подозреваемых значится Славомир, племянник и оруженосец князя, и еще несколько пажей и секретарей, шеф удивленно поднял бровь.
– Про дерьмовую банку оба помните? – вкрадчиво спросил Горностай.
– Помним, – за обоих ответила Анна. – Но куда деваться-то?
– Кхм, – кашлянул шеф, – не при даме будет сказано, куда… В общем, так. Законы знаете? Допрос подданного иностранного государства с дипломатическим иммунитетом возможен только с его согласия. В нашем случае, я уверен, потребуются еще и разрешения от их сюзеренов. Если фрайин разрешит допросить своего секретаря – прекрасно. Нет – значит, нет. К остальным, включая Славомира, пока не лезьте, но запросы ты, Виктор, подготовь. И помните: пока что вы о следствии говорите только с фрайин, остальные пусть думают, что Виктор просит службы у Альграда. А то такая вонища поднимется… Надо сначала князю доложить. Но об этом пусть у вас голова не болит.
Силин глянул на подготовленные планы завтрашних допросов, отложил все, кроме допроса Ингрид Альградской и ее секретаря, а эти на удивление быстро одобрил (пара моментов в них казались Виктору слишком смелыми, если не сказать – нахальными).
И, наконец, Горностай перешел к главному.
– Итак, фрайин Альградская, – торжественно прочитал шеф, развернув коричневую папку. – Сестра конунга Магнуса Альградского. Обращаться к ней нужно «фрайин», что в вольном переводе означает «княжна» или «баронесса», хотя она не княжна и не баронесса, а сестра конунга, и титул принадлежит ее брату. Можно «ваша светлость», так как Альград является самостоятельным государством, что приравнивает его к княжеству или герцогству.
Шеф в притворном ужасе закатил глаза:
– Сложно-то все как, а?
– В древности конунги, как и князья, были военными вождями, – пояснил Виктор. – Альг Скальд, соратник Мстислава Великого, вместе с ним завоевывал западные земли. Сергей Бельский, мой предок, тоже с ними был, тогда мы и стали баронами фон Бергенами, по названию захваченного удела. Только Бельский присягнул Мстиславу и остался сколачивать империю вокруг Гетенхельма, тогда еще – махонького городка. А Скальд с Мстиславом остаться не захотел, какая-то кошка между ними пробежала. Он с частью войска отправился на север, у Мстислава ни сил, ни желания не было Альга Скальда останавливать. В итоге Альг захватил Озерецкое княжество. Он переименовал свою землю, а сам стал князем. Но все равно остался конунгом, согласно традициям, и потомкам своим этот титул передал. Даже когда Альград стал полностью христианским, название осталось.
– Сам черт ногу сломит в истории, титулованиях и обращениях! – хмыкнул Горностай. – Вы-то хоть понимаете, что тут к чему?
Анна покачала головой.
– Шеф, все же просто, – слегка удивился Виктор. – В данном случае «конунг» и «князь» – одно и то же, можно называть и так, и так. Но «конунг» – с уважением к традициям, а «князь» – точнее. Титул принадлежит тому, кто правит Альградом. Если он женат, то и его жене. У наследника может быть отдельный титул – а может и не быть. Остальные близкие родственники – сестры, братья и дети, кроме наследника, являются знатными, но нетитулованными дворянами. В семье конунга незамужние дамы – «фрайин», замужние – «фрайфрау» мужчины – «фрайгерр», это уже дань имперской традиции, так как Альградский правящий дом в очень близком родстве с нашими баронами. Но если попросту, все они вместе – «ваша светлость».
– Да уж, повезло мне с тобой. Я бы удавился все это запоминать, – признался Горностай. – Так что тебе и карты в руки.
– Да ладно, шеф! Вы же не путаетесь в титуловании нашего князя? Он Николай Гораздович, титул – князь Гнездовский. Обращение – «ваша светлость» или «князь».
Но «князь» он только для равных ему хотя бы формально, то есть для дворян.
– Все-все, уймись, знаток этикета, – замахал руками Силин. – Я понял. Всем говори «ваша светлость», не ошибешься.
– Это не совсем так… – продолжил было Виктор, но осекся – шеф уже с трудом сдерживал смех.
Анна просто загадочно улыбалась. То ли чтоб за умную сойти, то ли у магов все иначе, даже обращение к «сильным мира сего». Виктор не стал об этом задумываться, просто понадеялся, что завтра при опросах свидетелей она не ляпнет какую-нибудь совсем вопиющую бестактность.
За окном еще только начинались поздние июльские сумерки, но шторы на окнах в кабинете шефа были задернуты и на столе горели несколько свечей в причудливом канделябре.
– Интересный вам достался свидетель, мне прямо завидно. – Шеф протянул Виктору папку. – Вот, изучайте. За избавление от проблем с поисками некроманта особисты поделились выжимкой из открытых источников. Правда, если мы не выдадим результат быстро и качественно, они первые же нас закопают, – так уж повелось.
Василий Федорович был явно чем-то очень доволен: похоже, умудрился заработать пару очков в хитрых играх между стражей и особым отделом княжеской канцелярии. Виктор, конечно, не знал деталей, но о «большой любви» двух ведомств были в курсе даже служебные собаки.
– Ого! – Виктор взвесил пухлую папку с газетными вырезками и аналитическими справками, написанными убористым аккуратным почерком. – Солидный материал.
– Забирайте и внимательно читайте. Из здания не выносить, по окончании расследования вернешь. Отвечаешь, ясное дело, лично и головой.
– Есть.
Виктор хотел было уйти, но шеф жестом его остановил.
– Анна, у тебя, говорят, собачка завелась? – поинтересовался Силин. – Полезная собачка или так, погавкать?
– Рано судить, потому и не докладываю. – Анна снова покачала головой. – Хотя на место убийства Веры пес нас навел. Чистое везение вообще-то, что он оказался рядом и унюхал кровь. А вот насчет поисков убийцы – непонятно. Собака действительно была вместе со сторожем в момент нападения, но колдующий некромант у животных вызывает панику. Пес вырвался и сбежал, успев увидеть только черную жуткую фигуру. Ни лицо, ни приметы из собачьих воспоминаний не извлечь. Остается опознание по запаху, но я не уверена. Слишком он был напуган.
– М-да… – протянул шеф, – даже если опознает, собачку в суд как
