Читаем без скачивания Вендетта для Святого - Гарри Гаррисон

За дверьми снова раздались шаги и послышался металлический скрежет ключа в замке. Если он вообще собирался отсюда сматываться, оставался, пожалуй, последний шанс.

Он развернулся, соскользнул с подоконника и повис, удерживаясь только кончиками пальцев. Потом ухватил одной рукой самодельный канат и постепенно перенес на него вес тела, проверяя прочность. Старый брезент растянулся, но не разорвался; теперь главным желанием Саймона стало как можно скорее расстаться со своим канатом, поэтому, спускаясь со скоростью циркового акробата, он старался избегать рывков, которые могли бы превысить предел прочности сомнительного спасательного средства.

Он был на середине спуска, когда в окне над ним показались вытаращенные глаза, и еще на два ярда ниже, когда потрясение оформилось в слова:

— Че коза фаи?[20]

Учитывая, что человек, задавший подобный вопрос, в этих обстоятельствах не мог всерьез ожидать ответа, Саймон вопрос проигнорировал и стал еще больше внимания уделять своим гимнастическим упражнениям. Он смотрел вниз, когда человек наверху вынул револьвер, и узнал об этом, только услышав грохот выстрела и визг пули, срикошетившей от стены возле головы. Нужны были железные нервы и стальное самообладание, чтобы не нарушить ровного ритма спуска, но Саймон был больше обеспокоен прочностью каната, чем квалификацией стрелка наверху.

Потом он услышал голос Аля Дестамио, громко препиравшегося со стрелком. Ему показалось, что Аль не желает дальнейшей стрельбы, но причины этого не могли его слишком обрадовать. Пока они спорили, Саймон съехал еще ниже и повис на конце каната. Судорожно сжимая его в руках, он взглянул вниз и увидел, что его ноги еще на целый метр не достигают основания стены, фундамент которой начинался в полуметре от края скалы. Ниже этого края стена круто падала вниз под углом градусов в восемьдесят, и высота этого обрыва была достаточна, чтобы раскрыть парашют, об отсутствии которого Саймон в этот миг горько пожалел. Тем более что спор в окне над ним очевидно разрешился компромиссом, поскольку кто-то начал отчаянно трясти и дергать его единственную опору. Ничего не оставалось, как рискнуть еще раз. Он разжал руки и прыгнул…

Приземлился мягко, на пальцы, согнув колени, чтобы погасить инерцию. Обломки и мусор скатились в обрыв, но скала оказалась достаточно прочной. Он чуть отдохнул, прижавшись к гладкой стене здания и завидуя осьминогам с присосками на щупальцах. На расстоянии двадцати шагов справа от него был поворот за угол. Добравшись туда, он мог определить свои дальнейшие шаги в зависимости от того, какие там откроются возможности. Далее его план не распространялся, и, как оказалось, не зря. Один из охранников, видимо, уже находившийся снаружи, услышав выстрелы, высунулся из-за того угла, к которому направлялся своим опасным маршрутом Саймон.

— Буон джорно,[21] — сказал Святой с максимальной убедительностью. — Скажите, я здесь пройду в ванную?

Реакция была столь же ясной и недвусмысленной, как трюк с замедленной съемкой в немых фильмах. Отвисшая челюсть охранника превратила его удивленный рот в подобие вытянутого о, демонстрируя интересную коллекцию золотых зубов вперемежку с почерневшими корнями их менее привлекательных соседей, которым еще не подошла очередь укрыться золотом.

— Че коза фаи?

— Эббене,[22] — ответил он, осторожно опускаясь на одно колено, другую ногу он опустил в обрыв, нащупывая опору. — Знаете, были жалобы на фундамент этого замка. Нельзя, чтобы конец дона Паскуале наступил раньше времени от того, что комната, в которой он лежит больной, обвалилась под ним. Поэтому меня вызвали для проверки состояния кладки. Мы подозреваем грунтовые воды. Вы считаете это правдоподобным?

Мнение его слушателя, который в тупом оцепенении стоял как загипнотизированный, пока Святой до подбородка не исчез под скальным выступом, так и осталось неизвестным, потому что тот отлетел назад и вместо него появился человек, стрелявший из окна наверху.

— Назад! — закричал он с идиотской самоуверенностью, одновременно пытаясь прицелиться.

— Очень жаль, но мой профсоюз разрешает мне только спускаться вниз. Если вы хотите, чтобы я поднимался, придется вам обеспечить лифт.

Этот рассудительный ответ не остудил запала стрелка, но у того возникли дополнительные трудности, вытекавшие из возникшего положения. Пропасть начиналась прямо у его ног, а цоколь здания с правой стороны почти смыкался с ее краем. Будь это с противоположной стороны или будь он левшой, не было бы ничего проще, как высунуть голову и руку с револьвером за угол дома и стрелять. Но, привыкнув пользоваться правой рукой, он не мог как следует прицелиться, так как не было места, чтобы сделать шаг за угол, просто было некуда поставить ногу. Он пробовал несколько раз пальнуть без опоры, выгнув наружу руку в запястье, но, разумеется, промазал, а отдача едва не лишила его неустойчивого равновесия на краю пропасти. Тогда Саймон бросился по вертикальной стене с неожиданной ловкостью, сделавшей бы честь и покорителям Эвереста. Он в свое время немного занимался скалолазанием, так же как и любым другим необходимым видом спорта, но никогда не считал себя настоящим альпинистом. Высокооктановый адреналин был единственным горючим, двигавшим Святым, распластавшимся как паук на почти отвесной стене. Пальцами ног он нащупывал неровности, дающие хоть малейшую возможность для упора, пальцами рук цеплялся за выбоины и трещины, которые в этом неуступчивом камне могли образовать только столетия воздействия атмосферных осадков.

После нескончаемо долгого спуска что-то вдруг задело его по плечам и оказалось кривой суковатой ветвью. Сделав резкий поворот, он ухватился за нее, спрыгнул на землю и помчался между деревьями.

Далеко вверху раздался звук стартера, перешедший в рев автомобильного мотора. Кто-то понял, что легче отрезать его от конечной цели, чем пытаться достать из начальной точки.

Он бежал.

Полоса открытого поля разделяла лес и сады, и, когда он пересекал ее, сзади что-то загрохотало, что-то просвистело высоко над ним и врезалось в землю. Он воспринял это спокойно, потому что понимал, что на таком расстоянии пистолет был не более опасен, чем удачно брошенный камень. Гораздо серьезнее была другая угроза. Он вдруг услышал вой перегруженного мотора, и огромный черный лимузин, удивительно напоминавший фильмы из эпохи сухого закона в Америке, с грохотом вылетел на дорогу, бежавшую мимо дома вниз и свернул к городку. Судя по безумной скорости спуска и лихости прохождения поворотов в клубах пыли по самому краю обрыва, намерение его седоков было весьма решительным. Хотя скальная эскапада закончилась благополучно, путь ему все равно мог быть отрезан… Святой ускорил шаг и почти съезжал по склону, перескакивая каменные изгороди, противопоставляя свою скорость и силу длинной окружной дороге, по которой приходилось двигаться автомобилю. Оказавшись под защитой деревьев, резко свернул вправо, и эта перемена курса сделала его невидимым для наблюдавших с вершины. Лимузин тоже скрылся за деревьями, но Саймон мог следить за его продвижением по вою переключаемых передач и протестующему визгу шин на поворотах. Фактором раздражающей неопределенности была неясность, в каком месте пересечется его путь с дорогой.

Боль от удара по затылку давно уже прошла или была вытеснена более актуальными переживаниями. Перед ним выросла новая изгородь, которую он преодолел, как бегун с барьерами, и только в воздухе обнаружил, что за ней был шестифутовый склон, спускавшийся к дороге. Сделав невероятный кульбит, сумел кое-как подняться на ноги, одновременно заметив среди оливковых зарослей крышу черного лимузина в каких-нибудь ста ярдах выше по склону. Только крутой поворот почти на 360 градусов, который как раз преодолевал автомобиль, помешал пассажирам его заметить.

Учитывая скорость приближения автомобиля, эта удача позволила выиграть еще несколько секунд. Саймон двумя огромными прыжками перескочил дорогу и нырнул вниз головой через ограду на противоположной стороне. Приземлился на руки и, совершив еще один кульбит, прижался к земле.

В тот же миг автомобиль провизжал шинами на повороте, резко затормозил и остановился чуть ли не на том месте, где Святой пересек дорогу, настолько близко к нему, что камни из-под колес застучали по изгороди, а пыль повисла над головой Саймона.

Опоздай он на долю секунды, его схватили бы на дороге; продлись его головоломный спуск еще десять секунд, и его бы взяли в садах, прочесыванием которых занялись мафиози.

Осторожно приподнявшись. Святой увидел неподалеку мокрую от пота спину самого Аля Дестамио, выкрикивавшего приказы своей рассыпавшейся в цепь банде. Вся их активность была направлена вверх от дороги, видимо, из-за твердой уверенности, что опередить их он никак не мог. Соблазн ударить с тыла был слишком велик, но Святой вынужден был признать, что в данном случае доводы здравого рассудка должны взять верх над соблазнительным удовольствием эффектной операции. Он отвернулся, с сожалением вспоминая времена своей юности, когда он, несомненно, поступил бы иначе, и тихо пустился вниз по винограднику, в котором очутился.