— Ты куда, Антонелла?
— Я думаю, ураган немного утих.
Он долго молчал, прислушиваясь.
— Полагаю, ты права.
Кристиано зажег свечу. Антонелла непроизвольно прижала одеяло к груди. Выражение лица Кристиано, сексуальное, чувственное, знающее, немедленно пробудило в ней тягу к нему.
— Я уже видел тебя обнаженной. Слишком поздно.
Но щеки ее все равно вспыхнули.
Кристиано поднялся. Его бронзовое тело блестело в свете свечи. Он напоминал ей греческого бога.
Принц шагнул к двери, затем осторожно приоткрыл ее.
— Ветер, кажется, немного стих, но надо послушать, что сообщают в новостях. — Он закрыл дверь и повернулся к ней. Антонелла опустила взгляд, боясь того, что она может увидеть, если будет продолжать смотреть на него.
Как назвать горячее жадное чувство, растущее внутри? Желание, да. Но к нему примешивается еще какое‑то неведомое ощущение.
Товарищество. Эмоциональная близость. Такого она еще никогда не испытывала, и это пугало девушку. Кристиано ди Саваре по‑прежнему оставался врагом ее страны. Он по‑прежнему собирался заполучить руду Монтеверде. А она готова отдать ему все, включая собственную душу, лишь бы он снова занялся с ней любовью. Да она эгоистка!
— Антонелла. — Его глаза блестели, как бриллианты. — Ты жалеешь? — спросил он.
— Нет.
— Тогда что случилось?
Откуда ему всегда все известно? Это нервирует. Она откинула волосы назад. Вздернула подбородок.
— Ничего не случилось. Я просто надеюсь, что ты снова займешься со мной любовью.
Он долго ничего не говорил. Сердце ее колотилось. Возможно, ей следовало промолчать, не быть такой смелой…
— Ты меня убьешь, — мягко проговорил Христиане. — Но лучшую смерть придумать невозможно.
Следующие два дня они ели крекеры, колбасу и сыр, разговаривали, занимались любовью и слушали прогноз погоды. Антонелла многое узнала о Кристиано и рассказала о себе больше, чем считала возможным. Это было опасно, и все же она пошла на это, поскольку все время боялась, не наступило ли последнее мгновение, не поглотит ли их ураган.
Антонелла была вымотана, словно пробежала марафонскую дистанцию. После любовных игр тело ее болело, но это была восхитительная боль, напоминавшая о том, чем они с Кристиано занимались.
— Надо еще раз включить радио, — пробормотал он.
— Да, — отозвалась она, лежа на нем.
Он не пошевелился, и Антонелла уже почти уснула в его объятиях, когда послышался незнакомый шум, отличающийся от рева бури. Голос? Похоже, кто‑то кричал.
— Ваше высочество! Принц Кристиано!
Кристиано резко поднялся. В гардеробную ворвался свет, ослепляя ее так, что пришлось прикрыть рукой лицо.
— Ваше высочество, слава богу, мы нашли вас!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Немедленно все изменилось. Ее возлюбленный стал сдержанным и по‑деловому собранным. Он приказал своим людям подождать их снаружи, затем помог Антонелле одеться и выйти из гардеробной. Она хотела было умыться в ванной, но Кристиано решил, что это слишком опасно. Как только они покинули хозяйскую спальню, Антонелла осознала, что дом находится в аварийном состоянии: стены частично рухнули, крыша опасно накренилась, и повсюду валялись обломки. Это просто чудо, что комнатка, в которой они укрылись, уцелела.
Кристиано подвел ее к «мерседесу». Один монтероссец вытянулся по стойке «смирно», придерживая для нее дверцу, а тот, что нашел их — его звали Марко, — складывал сумки в багажник.
Ветер швырнул волосы ей в лицо. Антонелла нетерпеливо отбросила их, чувствуя, как тяжесть на сердце с каждым мгновением усиливается. Она обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом, но Кристиано обнял ее за плечи:
— Прошу, принцесса.
Она села в машину, он присоединился к ней, и они покатили по подъездной аллее, удаляясь от дома, где она отдалась этому человеку. Где влюбилась в него.
Как же это случилось? Как она влюбилась в кронпринца Монтероссо? Все произошло быстро… Слишком быстро. Что сказала бы Лили? Антонелле очень хотелось поговорить сейчас с подругой. В каком‑то смысле она чувствовала себя глупо. Она потеряла невинность и полюбила мужчину, которому отдала ее. Весьма банально и наивно, но теперь ее сердце принадлежит злейшему врагу…
А каковы чувства Кристиано? Конечно, он ее не любит, но, может быть, она стала ему хоть чуточку дорога? И все же он стал другим с того момента, как прибыли его люди. Словно это не Кристиано в экстазе выкрикивал ее имя и говорил, что она прекрасна.
Машина везла их через потрепанный ураганом остров к аэропорту. Кристиано расспросил Марко о разрушениях. Восемь человек погибло, и еще чудо, что жертв не оказалось больше. Пострадал и город Санта‑Парадизо. Кристиано распорядился перечислить деньги на его восстановление.
Когда они приехали в аэропорт, самолет был исправлен и готов к взлету. Необходимую деталь доставили и заменили только сегодня утром, пока Марко обшаривал остров в поисках принца.
Кристиано повел Антонеллу по трапу. Его прикосновение к ее талии было легким, корректным, и это печалило девушку.
Стюардесса с улыбкой приветствовала их на борту. Антонелла знала, что выглядит так, словно только что выбралась из постели. Она вздернула подбородок. Ей понадобятся все силы, чтобы пережить следующие несколько часов.
Кристиано подвел ее к мягкому бордовому креслу:
— Ты, должно быть, умираешь с голоду. Я закажу ланч.
— Я бы хотела вначале освежиться.
— Через минуту мы взлетим, тогда и сможешь сделать это.
Он отошел, поговорил со стюардессой, потом вернулся и устроился в кресле с ней рядом. Она следила за его сильными худощавыми руками, надеясь, что вот‑вот он нежно обнимет ее. Но Кристиано этого не сделал. Он положил руки на колени и закрыл глаза.
Антонелла закусила губу. Да что с ней творится? Она же давно научилась притворяться, будто ничего не чувствует. Но Кристиано сломал что‑то у нее в душе, и ей стало трудно прятаться от него. Она любит его. Ну зачем она впустила Кристиано в свое сердце? В самый ответственный момент, когда решается судьба ее родины, она потерпела позорное фиаско.
Как только самолет поднялся в воздух, принесли ланч. Антонелле не хотелось есть. Она начала подниматься, но Кристиано тронул ее за запястье:
— Поешь сначала. Это поможет.
Ничто ей не поможет, но она села и без аппетита поковырялась в тарелке с салатом, свежими хрустящими булочками и жареной куриной грудкой.
— Почему ты не ешь? — спросил Кристиано через несколько минут. Его тарелка уже опустела.
