вы, простите, кто будете?
– Йорен, – отозвался равнодушно мужчина. – Йорен из Аллеории.
Мы с магистром переглянулись. С одной стороны, мы искали скитальца, чтобы узнать у него то, что ему известно о Стихийных землях и тропах, в частности – слышал ли он что-нибудь об источниках, а с другой… если мы попробуем заключить союз с элементалями, то в нём отпадает необходимость.
Первым ожил магистр Ксенорс.
– Да-да, вы как раз вовремя! Присаживайтесь. Или, быть может, вы устали с дороги и сначала предпочтёте отдохнуть?
– Сначала я бы предпочёл услышать причины, по которым я так срочно понадобился, что меня порталом доставили до моста и после – от моста. Затратное это дело – портальные сферы. Зачем же я понадобился личному наставнику его величества?
Бывшему наставнику, к слову. Но Ксенорс словно и не заметил этого, приосанился, кашлянул в кулак и проводил Йорена к креслу по левую руку от меня.
Скиталец сел, а я почувствовала себя неуютно. Слишком у него была тяжёлая, давящая аура человека, который столько повидал в жизни, что уже ничем его не удивить. Удивлять я его не собиралась, а вот попросить о помощи – да. Хотя бы советом он мог бы облегчить наш путь!
– Мы знаем, что вы путешествуете… по особым местам, – начал Ксенорс.
Я затихла, сделав вид, что представляю собой мебель, а не живую девушку. То есть слушала, а не говорила.
– Не такие уж они и особые, а всем известные – Стихийные земли, – не стал ходить вокруг да около Йорен. – Я бываю там часто. Стихийные земли не те, что на картинках – нет там выжженных земель, но растения приспособились и адаптировались, стали толще, плотнее, выше. Грибы встречаются чудны́е. Цветы вовсе не растут, потому что ни животных, ни птиц, ни насекомых там нет – что правда, то правда. Глухая тишина. Даже ветер не всегда шумит, словно боясь рассердить воздушных элементалей. Это место – колыбель безумства, но вместе с тем пленит и завораживает меня больше мирской суеты.
Он рассказывал об этих землях, как любящая мать о достижениях ненаглядного чада. После его слов страх выйти за Щит отступал, зато его место занимало любопытство. Я отчего-то представила стихийные земли такими, какими их изображают фильмы о динозаврах, и страсть как захотелось там побывать.
Но я отправлюсь домой раньше, чем это случится.
– А что же ещё есть необычного там, за Щитом? – полюбопытствовал Ксенорс и даже подался вперёд, сцепив пальцы в замок перед собой, прямо на раскрытой книге, к которой он резко потерял интерес.
– Много чего. Там свои законы.
– А магия? Как течёт магия? Меня интересуют те самые стихийные источники, о которых рассказано в древних рукописях, – всё-таки подвёл к нужной мысли магистр.
Скиталец приподнял брови.
– Слышал о таких, хотя видеть не доводилось. Предполагаю, что это не праздный интерес, раз мы сидим не за обедом в кругу друзей, а в королевской библиотеке, где стол завален книгами о Стихийных землях, – всё так же равнодушно произнёс Йорен и опустил взгляд на ту самую книгу перед магистром. А после вновь заглянул в глаза Ксенорсу. – Что именно вы планируете? Возродить источники? Но зачем? Без них элементали вымирают, уж я это знаю не понаслышке.
– Мы не можем этого сказать, – покачал головой Ксенорс.
– Тогда и я не могу раскрыть своих секретов, – пожал плечами скиталец и откинулся на спинку кресла, совершенно расслабленно, ничего не опасаясь. Сколько всего он повидал за Щитом, что теперь ничего его не пугает? – К чему мне сотрудничать с вашим королём? Я и своему-то в ноги не падаю.
Разумно. Мы с магистром переглянулись. Ксенорс вздохнул.
– Мы расскажем, но сначала возьмём клятву о неразглашении.
– Клятв я не даю – слишком опасная это штука, – вновь отрицательно покачал головой Йорен. – Она может связать крепче любых цепей, а я слишком свободолюбив. Если вы не хотите доверять мне, не думаю, что этот диалог имеет смысл продолжать дальше. До моста доберусь на попутных, а там и пешком – не утруждайте себя обратными порталами.
Он поднялся на ноги и направился к выходу. И настолько его походка была расслабленной, что никто из нас не усомнился – он уйдет. И в то же время было что-то такое в этом скитальце, что не просто заставляло нас доверять ему, но и убедило – он знает больше, чем гласят те слухи, что ходят о нём. Они не раскрывают и сотой доли его знаний.
– Я владею стихийной магией! – решилась я и поднялась на ноги. Скиталец застыл и медленно развернулся ко мне. – Я слышала голоса стихий и они просили меня возродить источники.
Йорен окинул меня взглядом, но особого удивления я в этом взгляде не заметила.
– Слыхал я о таких, как ты, от элементалей. Правда лично знать не доводилось. Но ни один из них так и не смог возродить источники, не говоря уже о том, что я так и не понял их мотивов. Попробуй меня переубедить.
Я задумалась. Кажется, теперь я поняла, почему элементали не хотели использовать лишь меня, то есть Дейру, а желали заполучить их с Рионом ребёнка. Потому что такие как Дейра или Киана уже были. Они уже пытались возродить источники, но у них ничего не выходило. И элементали считали, что этого недостаточно. И хотели смешать эту силу с силой Риона, чтобы в случае неудачи у них хотя бы остались уцелевшие земли, магию которых они смогут выпить. Запасной план. С каждым днём картина настоящего и прошлого Дейры прояснялась всё более чётко.
– Если не пробудить источники, то тюрьма шестой стихии падёт. Морган вырвется на свободу. Это мне удалось узнать от того, до кого Морган уже успела дотянуться – она наделила этого человека своей силой и просила его встать на её сторону, суля власть над всем миром. Поэтому проклятие смерти не сказка, а реальность, которая станет жизнью, если не пробудить источники.
Скиталец молчал, будто оценивая саму вероятность подобного. Оценил. Кивнул.
– С причинами я разобрался. Тогда как ты докажешь, что единственная из всех, кого Стихии наделили своей силой, сможешь возродить источники? И что ты тогда планируешь делать с элементалями, что вновь обретут силу?
Признаться, на последний вопрос я не то чтобы не знала ответа, я даже не задумывалась об этом. Мне казалось само собой разумеющимся то, что элементали будут нам благодарны.
– Я не уверена, что у нас получится, – искренне ответила я. – Но мы должны попробовать, потому что медлить больше нельзя. Морган уже смогла
