— Хам. — Фыркнула неугомонная Линка, но тут же получила толчок локтем под ребро от сестры.
— Извини ее, Кирилл. Мы только хотим узнать, когда начнутся наши занятия. Все-таки, лето скоро заканчивается, и нам нужно распланировать оставшееся время. — Спокойным, даже деловитым тоном проговорила Мила.
— Вот как… Ну, думаю, вы можете свободно распоряжаться вашим временем до начала учебного года. Первое занятие… ну, пусть и будет первого сентября, сразу после уроков… Хм. У вас ведь их шесть будет? Вот и отлично. У меня тоже. Тогда же и расписание уточним. — Ответил я.
— А где ты… — Тут же влезла ее неугомонная сестра и снова схлопотала локтем в бок.
— Извини, Лина хотела спросить, где мы будем заниматься. В городской усадьбе? — Вновь сыграла дипломата Мила.
— Увидите. — Ответил я и, погасив экран, повернулся к Гдовицкому. — Могу я надеяться, что до начала занятий, они не узнают о месте моего проживания? Хотелось бы хоть немного отдохнуть.
— Договорились. — Кивнул мой бывший тренер, нацелившись на следующий пирожок. Вот и славно…
Глава 8. Праздник празднику рознь
Целых десять дней без близняшек… Жаль, что они почти прошли. Я вздохнул и, окинув взглядом свое отражение в зеркале примерочной, неопределенно хмыкнул. Портной — дядечка «сильно за сорок», длинный, словно жердь, чуть сутулый, но шебутной, как электровеник, крутился вокруг меня, умудряясь сохранять при этом вдумчивое выражение лица. Потом, что-то тихо пробормотал себе в усы, покрутил выдающимся носом и вдруг, резко затормозив, щелкнул пальцами. Его помощницы, явно давно привыкшие к закидонам мастера, понятливо кивнули и тут же исчезли из виду, чтобы, спустя минуту, вновь появиться в примерочной с какими-то коробочками в руках…
Ремень с пряжкой-гербом гимназии, небольшие серебряные запонки и красный наплечный шнур, в цвет канта на черном френче. Мрачно и пафосно… ну так, куда деваться? Место учебы у меня теперь такое… выпендрёжное. Это еще что, в следующем году… если доживу, конечно, кант будет белый, вообще эсэсовцем расхаживать буду… Одно хорошо, форма старшего класса полностью черная, включая наплечный шнур, и пресловутый кант. Тоже мрачненько, конечно, но зато, почти без пафоса…
Смирившись со своим внешним видом, я повернулся к портному, а тот все хмурил брови, и поглядывал на меня так, словно что-то забыл. Наконец, он хлопнул себя рукой по лбу…
— Мар-рина! Где? — Отчаянно грассируя, возопил мастер и его указующий перст ткнулся куда-то в левую сторону моей грудной клетки.
— Ой! — Одна из помощниц испарилась, и тут же материализовалась рядом с портным, держа в руке небольшой кусочек алого шелка… Не понял. Меня, что, снова принимают в пионэры?
Впрочем, дальнейшие действия портного поставили все на свои места. Одним единственным, четко выверенным движением, больше похожим на фокус, он свернул этот кусок шелка и, не глядя, вручил его подскочившей Марине. А в следующий момент, стремительная барышня уже оказалась рядом со мной. Так это плато-ок, а я-то думал… Аккуратно разместив его нагрудном кармане френча, Марина разгладила ладошкой какие-то невидимые складки ткани и, окинув меня взглядом, улыбнулась.
— Такой лапушка получился! — Умиленно заключила девушка, отходя в сторонку.
— Хм, ну вам, конечно, виднее, Ма'иночка, — усмехнувшись, проговорил портной, — но я бы сказал, настоящий кавалег. Ки'илл Николаевич, вас все уст'аивает? Замечания, пъедложения? Нет? Замечательно. Инга, собе'и и упакуй костюмы, молодого человека Да, Ки'ил Николаевич, пъизнаюсь, аботать с вами было одно удовольствие, надеюсь, увидеть вас снова в моей ск'омной масте'ской. Ма'иночка, ассчитай, пожалуйста, Ки'илла Николаевича.
— Конечно, Иосиф Маркович. — Пропела девушка, улыбнулась еще шире, увидев мои заалевшие в ответ на ее замечание уши и, плавно покачивая бедрами, поцокала каблуками в сторону прилавка. Ну почему мне всего четырнадцать?!!!
Справившись с совершенно неожиданным смущением, я облегченно вздохнул и, перебравшись в любимые джинсы и водолазку, вручил посмеивающейся Инге «освободившийся» костюм и туфли, после чего, «впрыгнув» в свои кроссовки, двинулся к кассе, где меня дожидалась Марина… с чеком наперевес. Вот, что за дела? Я еще до свидания с ней не дорос, а деньги уже утекают. Эх, жизнь моя — жестянка.
Расставшись с внушительной суммой, я печально улыбнулся Марине и, приняв из рук ее напарницы огромные пакеты с формой и обувью, попрощавшись, двинулся на выход. Расходы, расходы, расходы… Два комплекта повседневных, один выходной. Пять сорочек, две пары туфель, ремни и запонки… хорошо еще спортивную форму не шьют на заказ. Точнее, может быть, и шьют, но в гимназии еще не додумались требовать подобного изврата от учеников.
Добравшись на трамвае до дома, я развесил приобретенную одежду по шкафам и, глянув на часы, раздраженно зарычал. Шестой час. Слишком много времени было потрачено на ателье. Ну, не рассчитывал я, что Иосиф Маркович вздумает устроить «финальную» примерку каждого пошитого им костюма и не успокоится, пока не убедится в идеальности своих «творений». И ведь не переупрямишь его… не человек, а каток какой-то, честное слово!
Наскоро перехватив пару бутербродов и запив их холодным квасом, я в очередной раз глянул на часы и, подхватив в прихожей заранее приготовленный рюкзак, выскочил на улицу. На сегодня, у меня осталось еще одно дело, пожалуй, не менее важное, чем покупка формы. И если я не потороплюсь, то могу опоздать. А переносить решение этого вопроса на завтра, мне совсем не хочется. Поскольку завтра, у меня праздник… день рождения. И пусть, гости на нем не предусмотрены, но планов на этот день у меня, что называется, громадьё!
Вопреки опасениям и всем законам Мерфи, трамвай подошел к остановке буквально через минуту, так что, в салоне я был за полчаса до закрытия. И, пока продавец оформлял документы на мою покупку, я успел подобрать подходящую экипировку. Ну да, Воздух воздухом, Эфир эфиром, но кто сказал, что это повод пренебрегать шлемом?
Из салона я вышел, точнее, выехал гордым обладателем пятикубового дорожного мотоцикла производства товарищества Ярцева и Ко. Симпатичный такой, рыжий агрегат, чем-то похожий на Тамошний классический «триумф». Мощностью, конечно, поменьше, но… изящная, легкая и резвая машинка. В общем, то что надо для города.
Шлем на голову, зажигание… поехали! Мотоцикл взвыл и сорвался с места. Влившись в довольно редкий поток машин на Стромынском тракте, я прибавил ходу, и уже через десять минут остановился перед воротами своего нового дома. Замечательно! Дело осталось за малым… получить «права». Хм…
Утро началось, как обычно, с зарядки, комплекса техник и медитации. Потом, легкий завтрак и… поход на аттракционы. Ну да, я еще и мороженое люблю. Детство? И что? Мне, вообще-то, всего четырнадцать… то есть, уже пятнадцать, конечно. А кто не верит, могу и паспорт показать. Вот.
Укатавшись на аттракционах до головокружения, расстреляв все мишени в тире и сожрав полкило пломбира, я добрался до маленького открытого кафе, расположившегося почти у самого фонтана в центре облагороженной части парка и, устроившись под бело-зеленым полосатым навесом, с наслаждением принялся за уничтожение принесенного официантом обеда. Ну и что, что жарко? У меня растущий организм, его надо правильно и много питать… вот. Тем более, что окрошка на квасе, штука холодная… и очень вкусная.
— Нет, вы только посмотрите на него! Мы ему названиваем, уже перепугаться успели, а ну как что-то случилось с нашим дорогим братиком, а он здесь… жрет! — Голос Лины, раздавшийся за спиной… стал траурным маршем для моего настроения. Я обернулся и обреченно вздохнул, увидев близняшек и стоящего за их спинами Гдовицкого, всем своим видом пытающегося показать, что его вины здесь нет. Он действительно надеется, что я в это поверю?
— Хм. Как невежливо, Лина. — Покачал я головой и, приподнявшись с лавки, отвесил гостям короткий поклон. — Впрочем, здравствуйте.
