Огрызнувшись на разбудившего её солдата, Настя перевернулась на другой бок и попыталась продлить удовольствие. Но сладкий утренний сон уже был прерван. Поворочавшись с боку на бок, женщина убедилась, что уснуть уже не удастся, и, улёгшись на спину, прислушалась. Дождавшись, когда его шаги стихнут, женщина нехотя села в своей импровизированной постели и, оглядевшись, мрачно проворчала:
— Вот ведь гад?! Весь кайф сломал.
Понимая, что поспать ещё не получится, она поднялась и, заметив ещё тлеющий костёр, принялась готовить завтрак. Отдых отдыхом, а дочку кормить надо, да и в дорогу пора было отправляться. В воздухе заметно похолодало, так что нужно было срочно искать подходящее место, где можно было бы осесть и попытаться начать новую жизнь. С погодой явно творилось что-то непонятное, а значит, вполне можно было ожидать ранних морозов.
Разбудив ребёнка, Настя на скорую руку умыла заспанную рожицу Нюськи и, усадив её на ящик, сунула в руки миску с разогретой кашей. Вяло ковырнув кашу, Нюська скривилась и, покосившись на мать, спросила:
— Мам, а бутика никакого нет?
— Чего нет? — не поняла Настя, задумавшись о чём-то своём.
— Ну бутерброда. Ты чего такая непонятливая? Не проснулась ещё, что ли? — протянула Нюська, и Настя, к своему ужасу, услышала в её голосе собственные нотки.
— Где я тебе тут бутерброд возьму? — растерянно проворчала Настя, пытаясь взять себя в руки. — Ешь что дают. Нам идти пора.
— Опять идти, — проворчала Нюська, мрачно ковыряя кашу. — А где тот дядя?
— Какой? — Настя сделала вид, что не понимает, о ком речь.
— Ну тот дядя. Солдат. У которого автомат и собака есть, — настырно пояснила Нюська, кивая головой туда, где ночевал парень.
— Не знаю. Ушел, наверное. У него свои дела есть, — нехотя пояснила Настя.
— Плохо, — тем временем вздохнула Нюська.
— Чем?
— Что чем? — не поняла Нюська.
— Чем плохо, что он ушёл? — настороженно пояснила Настя.
— С ним интересно. Весело. И у него сахар есть, — вдруг выдала девочка.
— Так тебя что больше интересует? Дядька или сахар? — не отставала от дочери Настя.
— Не знаю, — неожиданно призналась девочка. — Наверное, дядя.
— Так, давай ешь и пошли, — быстро ответила женщина, чувствуя себя не в своей тарелке.
Её интерес к данному вопросу был не случаен. Ещё в роддоме женщины от скуки регулярно перемывали кости всем своим знакомым, приятелям и в первую очередь мужьям. Женщины постарше, уже имевшие детей, узнав, что Настя собирается воспитывать ребёнка одна, с ходу принялись описывать ей все сложности данного предприятия. Среди всех описанных ужасов был и такой, что в определённом возрасте дети, особенно девочки, начинают тянуться к мужчинам, и присутствие отца в доме, для них очень важно.
Настя так и не поняла, почему это, в чём эта важность заключается. Сама она выросла в полной семье, где отец, выжатый до последнего несколькими работами сразу и бесконечным ворчанием матери, умер, когда самой Насте только-только исполнилось семнадцать. Не выдержало сердце. После его смерти мать окончательно превратилась в сварливую бабку, бесконечно пилившую Настю до тех пор, пока она не сбежала в соседний город учиться.
И вот теперь, столкнувшись с тем, о чём ей рассказывали, Настя панически искала выход из положения. В том, что Нюська будет возвращаться к этой теме снова и снова, она не сомневалась. Упрямства дочке было не занимать. Впрочем, что называется, посмотри в зеркало. Благо, ей есть в кого быть такой. Но как избежать этой темы, Настя не знала. Наконец, устав ждать, когда девочка закончит ковырять кашу, она не выдержала и, отобрав у неё миску, решительно сказала:
— Не хочешь, не ешь. И учти, в следующий раз мы будем есть только вечером. Так что не ной и не клянчи. До вечера ничего не получишь.
— Ну и не надо, — не осталась в долгу Нюська и, соскочив с ящика, решительно направилась к выходу.
— Ты куда это направилась, подруга? — попыталась остановить её Настя.
— Дядю-солдата догонять. Раз я тебе не нужна, с ним пойду. Он добрый и не ругается, — ответила маленькая вредина, выбираясь из сарая.
Не ожидавшая такого ответа Настя охнула и, выронив вещи, заменявшие им спальные мешки, ринулась следом за дочкой. Вылетев на улицу, она подхватила ребёнка на руки и, тряся её, словно пыльную тряпку, заорала в полный голос:
— Не смей больше так говорить! Слышишь?! Не смей!
Прижав дочку к себе так, что та невольно пискнула, Настя вернулась в сарай и, усадив ребёнка перед собой, принялась быстро заканчивать сборы, стараясь не смотреть на Нюську. Впервые в жизни ей стало стыдно перед собственным ребёнком. Надутая Нюська следила за матерью исподлобья, всем своим видом выражая возмущение её реакцией и насилием над её свободой. Не выдержав молчания, Настя тихо сказала:
— Запомни, Нюта. Друзей, родственников может быть много. А мама одна.
— И чего? — удивлённо протянула Нюська.
— Ничего, — проворчала Настя, сообразив, что ей ещё рано постигать подобные понятия. Точнее, она сама не умела правильно это объяснить. Запутавшись в собственных эмоциях, женщина мрачно задумалась.
— А почему у нас папы нету? — неожиданно спросила Нюська.
— Потому что его никогда не было, — фыркнула Настя.
Объяснять пятилетнему ребёнку перипетии совместной жизни с человеком, волею случая, ставшим биологическим отцом ребёнка, она не собиралась. В конце концов, решение, становиться матерью или нет, принимать только самой женщине. Хотя присутствие в доме мужчины сама Настя приветствовала. Во всяком случае, ей так казалось. Вспоминать о том, что она сама выставила своего приятеля за дверь, доведя его придирками до нервного срыва, женщина не хотела.
— Так не бывает, — решительно возразила Нюська. — У всех детей есть папы. А где мой?
— Он уехал очень далеко, ещё когда ты была у меня в животе, и даже не знает, что ты родилась. Так что нет у нас папы и никогда не было, — ответила Настя жёстче, чем это было необходимо.
Собрав вещи, она пересадила дочку в тачку и, ухватившись за ручки, решительно зашагала к дороге. С этим транспортным средством перевозить поклажу и ребёнка стало проще, но к вечеру руки и плечи у Насти просто отваливались. Выбравшись на дорогу, женщина развернула тачку и зашагала дальше, мечтая найти что-нибудь более подходящее, что позволило бы ей не бить ноги. Первое, что приходило ей на ум, машина. Но, глянув на разбитый асфальт, от этой идеи Настя отказалась. К тому же, машину водить она так и не научилась.
Значит, нужно было искать что-то, с чем она могла бы справиться. Велосипед, например. А ещё лучше было бы наткнуться на поселение, где есть власти и люди продолжают жить как люди. Углубившись в свои мечты, Настя не заметила, что Нюська давно уже ведёт беседу сама с собой, при этом усиленно жестикулируя и совершенно не обращая внимания на мать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
