у нас будут большие неприятности, и в любом случае это ничего не изменит.
— А ты, Мэл? Ты тоже так считаешь?
Мэл пожал плечами.
— Наверное.
Тав долго молчал. Посматривал на небо, разглядывал высокие облачка, плывущие в синеве. Тишина становилась нестерпимой, и люди Берли уже готовились принять наказание, когда Тав глубоко вздохнул и решительно произнес:
— Ладно. Боссу не говорим. Если сам узнает, с нас-то какой спрос? В любом случае, здесь мы закончили.
Пока люди обдумывали это решение, эхо разнесло по стенам вади возмущенный рев голодного пещерного кота. Он сообщал, что крайне недоволен происходящим.
— Кон, позаботься о Бэби. А то он будет бросаться на всех по дороге.
— А что с генератором делать? — спросил Мэл.
— Да мне как-то все едино. Просто избавься от него. И чтобы никаких следов нашего пребывания здесь не осталось.
Никто не пошевелился. Тав недовольно глянул на них и резко спросил:
— Что-нибудь непонятно? А ну, шевелитесь!
Словно именно этого приказа они и ждали, люди Берли бросились прочь, каждый в свою сторону. Им не впервой было сворачивать лагерь.
— А куда мы дальше? — спросил Декс.
— Твое какое дело? — рявкнул Тав. — Здесь мы закончили — это все, что тебе нужно знать.
ГЛАВА 10, в которой сообщается об ошибке
Две недели дождя и отвратительной погоды сделали лошадей равнодушными к командам всадников. Они хотели бы нестись по холмам за каким-нибудь оленем, чтобы кровь бурлила, чтобы напомнить им, какими и зачем их создала природа. По крайней мере, так думала леди Фейт, и ее отец в этом соглашался с ней.
— Прекрасно! — воскликнул лорд Фейт, когда ему сообщили о желании дочери отправиться в соседнюю деревню. — Скажите, что я поеду с ней. А чай будем пить, когда вернемся.
— Непременно, милорд, — ответил Чалмерс, дворецкий сэра Эдварда. — Следует ли мне уведомить конюха о намерениях Вашей Светлости?
— Незачем. Сам уведомлю. Сейчас, только закончу с отчетами…
— Как пожелаете, сэр.
После легкого позднего завтрака, к которому подали копченую рыбу и тосты, сэр Эдвард отправился в конюшню. Леди Фейт проверяла упряжь своего скакуна и подтягивала подпругу.
— Здравствуй, моя дорогая. — Отец коснулся ее щеки и тут заметил седло. — Надеюсь, ты не собираешься ехать с этим… на этом… — уголки его рта скривились.
— Здравствуй, отец, — задорно ответила она. — Что тебя не устраивает? — Она критически оглядела седло. — Я что-то не так сделала?
— Честно говоря, Хейвен, если ты собралась ехать, как мужчина, будь готова ко всяким неприятностям со стороны судьбы.
— Да что со мной случится! Разве что новые сапоги грязью забрызгаю, — она изящно приподняла подол своего охотничьего платья, вытянув красивую ногу в сапоге. — Как они тебе?
— Да, очень мило. Но взгляни сюда…
— Нет, это ты посмотри. Ты думаешь, я поеду верхом в ситцевом халате и накидке?
— Ты как-то легкомысленно к этому относишься…
— Уверяю вас, милорд, я отношусь к этому вопросу с той серьезностью, которой он заслуживает.
Отец понял, что ему не удастся взять верх в этом споре, как, впрочем, и во многих других — девушка была на редкость упряма, — и смягчился.
— Будь по-твоему, дорогая. Только не приходи ко мне жаловаться, когда окажешься старой девой лет двадцати пяти, потому что подходящие молодые люди шарахаются от тебя.
— Думаешь, меня ждет такой финал? — Она сделала вид, что задумалась, а затем улыбнулась. — А вот я так не думаю. — Леди Фейт звонко рассмеялась. — Кто знает, что будет? В любом случае, до этого еще далеко, а к тому времени о моих выходках забудут. Ну, если не случится чего-нибудь действительно серьезного. Если мы хотим ехать, то пора. — Дочь взяла отца за руку. — Прокатимся, пока светит солнце, и наше доброе имя с нами. Наведаемся на деревенскую лужайку.
Поездка по открытым холмам и нагорьям западной части обширных земель Клариво доставляла леди Фейт немалое удовольствие. Она и раньше не очень заботилась о своей лошади, а теперь и вовсе так горячила скакуна, что легко обогнала отца. Впрочем, здесь не было ничего удивительного, учитывая годы лорда Фейта. На деревенском лугу она дождалась родителя.
— Ты ездишь безрассудно, — прямо заявил он, подъезжая. — Будет чудом, если ты однажды не свернешь свою хорошенькую шею.
— Спасибо, отец, — ответила она. — Ты по природе своей в чудеса не веришь, а я верю. Впрочем, твой брат дядя Генри достаточно верит за вас обоих — ты же сам так говорил?
— Хм-м! — Лорд Фейт похлопал свою лошадь по шее и огляделся. — Знаешь, я бы не отказался от кружечки эля. Не желаешь ли выпить?
— Нет! И тебе не советую, — резко ответила дочь. — Во-первых, рано, во-вторых, приедем домой, там нас ждет чай.
Лорд Фейт покачал головой и спешился. Леди Фейт подошла к отцу и взяла его за руку.
— Кто-то же должен следить за твоим здоровьем. Что бы ты вообще без меня делал?
— Без тебя — еще полбеды — покряхтел он. — А вот что с тобой делать, ума не приложу. Эти мысли не дают мне спать по ночам.
— Ты же знаешь, в глубине души я только о тебе беспокоюсь. — Она взяла отца за руку и с чувством пожала ее. — Кто за тобой будет присматривать, если меня вдруг не будет?
— Осмелюсь предположить, моя дорогая, я как-нибудь переживу. Надеюсь, и Генри скажет тебе то же самое. Если все будет хорошо, я собираюсь в Лондон на Рождество. — Его Светлость огляделся и заметил на другой стороне луга вывеску деревенской пекарни. — Если мы собираемся пить чай дома, давай хотя бы захватим что-нибудь вкусненькое к чаю.
Они привязали лошадей и направились к пекарне, где лорд Фейт выбрал кое-что к чаю, приказал упаковать и доставить в поместье к послеобеденному чаю. Благодаря своему положению в правлении Ост-Индской торговой компании лорд Фейт, как и его отец раньше, пользовался запасом своего основного товара и считал своим долгом пропагандировать чай всеми возможными способами.
Вернувшись, они увидели, что на лугу рядом с их лошадьми привязана еще одна лошадь. Всадника нигде не было
