не американка.
Я шла в темноте и слышала биение собственного сердца. Невозможно было понять, что находится под ногами – трава, ковер, пыль по щиколотку? Но определенно нечто мягкое. Я наклонилась и потрогала. Хотелось хоть что–то знать наверняка, ведь все остальное скрывалось во мраке.
Это был ковер. Из тех, где узор выше основы, и его легко можно распознать кончиками пальцев, даже если глаза твои закрыты.
Рядом кто–то вздохнул.
Протяжно… и вовсе не страшно. Это был вздох удовлетворения, вздох венчающий чувственное событие, которое уже завершилось и осталось только улыбнуться и закрыть глаза, прикорнув на плече мужчины.
Я знаю, видела такое в кино. Нет, не в том смысле, что кто–то в кинотеатре предавался любовным утехам, а потом счастливо выдыхал. Я говорю о любовных фильмах.
Вздох – это не грохот цепей и не визг циркулярной пилы, поэтому я смело отправилась в ту сторону, откуда он донесся.
И наткнулась на преграду.
На ощупь гладкая, как стекло. Я пошла вдоль нее, ведя рукой по поверхности.
С удивлением заметила, что моя ладонь оставляет светящийся след, который сначала выгнулся дугой, а потом и вовсе замкнулся кольцом.
Только тут я поняла, что иду по кругу.
Свет ширился, разрастался и, наконец, высветил внутренне пространство, где я рассмотрела широкое ложе и две обнаженные фигуры, лежащие на нем. На ковре пастельных цветов были разбросаны снятые второпях вещи, буквально у моих ног валялся башмачок, расшитый бисером. Его странный каблук выдавал принадлежность к далекому веку, может быть, семнадцатому, когда леди носили парики и пышные платья в пол.
Покрывало с кровати почти сползло, но парочка, утомленная недавними любовными ласками, не замечала холода.
Женщина была прекрасна. Ее светлые волосы разметались по плечам, атласная кожа мягко освещалась трепещущим огнем свечей, и на ней легко можно было различить следы, оставленные неистовыми объятиями и поцелуями.
Вот кавалер поднялся на локте, нежно посмотрел на спящую любовницу и, убрав волосы с ее лба, мягко прикоснулся губами.
«Я не хочу вас отпускать, Евгения», – произнес он.
Я напряглась и буквально прилипла к стеклу.
Черт. Это же мой король, и на кровати, вся разомлевшая от ласки, лежу я!
Я быстро себя ощупала. Пижама на месте, на ногах тапочки.
Это что же получается? Я пропустила самое интересное и теперь смотрю, как мой сказочный сон, где я отдала право первой ночи королю, завершается?
Где поцелуи, о которых я так мечтала, где «то самое», которого так хотела? Ничего не почувствовала, все пропустила?
Что же за сон такой, где все самое интересное происходит без моего участия? Нет, вон та девица, которой все досталось, вроде я и есть, но где чувственный трепет, где ощущение полета?
Охватившее меня разочарование заставило закрыть лицо ладонями.
Когда я опустила руки, вокруг опять была темнота.
Никакого стекла, никакого королевского ложа.
Правда, тапочки почему–то намокли.
Я пошла, хлюпая ногами, вперед. Потом поспешила назад. Но куда бы я не ступила, всюду была вода. Вытянув руки и делая осторожные шаги, боясь ухнуть в водную бездну с головой, я добрела до еще одной гладкой преграды.
Уже зная, что нужно делать, приложила ладонь к стеклу и пошла по кругу.
Внутри сферы находился бассейн, в котором, кроме обнаженного халифа и опять–таки меня, никого не было. Он только–только отлепил свои губы от губ той, которая сполна отхватила восточной сказки, и теперь смотрел на нее своим бархатистым взором и шептал: «Никуда я тебя не отпущу!»
«Я ваша навеки!» – хотелось крикнуть в ответ, в надежде, что восточная сказка повторится на бис, но уже с моим непосредственным участием, но обессиленная «я» повисла на руках халифа и позволила себя куда–то унести.
Меня вновь окружала темнота. Под ногами зашелестела трава…
Я предугадывала, чем закончится мое блуждание в черной мгле: очередным разочарованием.
Меня опять целовали, обнимали, совершали со мной всякие взрослые штучки, на которые способна фантазия вождя индейского племени, а я, стоящая в пижаме и подсохших от ветра, дующих в прериях, тапочках, грызла ноготь и злилась, что опять все пропустила. Не поняла, не почувствовала.
Месяц мягко освещал вигвам, где на плече Чингачгука спала его счастливая невеста, раскидав по шкурам койота свои золотистые волосы.
Как, оказывается, я глупо улыбаюсь во сне!
И похудеть надо бы.
Вон как бока выпирают из–под смуглой руки вождя.
«Я люблю тебя, Бледнолицая Луна!»
Что сказать? Приятно. Хоть этот момент застала.
«Вот и свиделись, Король Халифович Чингачгук. Хотела добиться своего и добилась. Вы меня, блондинку и не девственницу, целовали и обнимали. И шептали на ушко всякие глупости. Но отчего же такая тоска?»
Да. И лежать неудобно.
«Бо–о–ом!» – что–то громыхнуло так сильно, что я открыла глаза. Темно и тихо. Повертевшись, поняла, что от букета остались одни палочки–листочки. Видимо во сне я вволю потопталась по нему своими крутыми боками.
Крохотный бутончик вытащила откуда–то из–за пазухи.
Вот и вся любовь.
Я протянула руку, чтобы нащупать телефон, и не нашла его на тумбочке. Пришлось встать и включить в комнате свет. Шнур зарядки показал причину грохота – мобильник каким–то образом оказался в Галкином кувшине.
«Наверно, рукой смахнула, – подумала я, доставая телефон. – Хорошо, что не разбился».
Я посмотрела на ярко светящийся экран – всего–то три часа ночи. Еще спать и спать. Тут же вспомнился недавний сон. От него остался горький осадок разочарования, плавно перетекающий в тоску, от которой не заснуть, не всплакнуть. Вроде и видела то, о чем мечтала, а в то же время…
Я свернула простыню, собираясь вытряхнуть палочки–листочки в окно. И даже открыла его, но ворвавшийся морозный воздух отрезвил. «Дура я, зачем выбрасывать то, что заменяет «Любарум»? И вообще, чего я хотела от сухого букета? Что дает запах? Судя по тому, что снилось – ничего, лишь взгляд со стороны. А что если бы заварила как положено и выпила?»
Бережно стряхнув остатки букета в миску, открыла ноутбук и запросила «Успокоительный сбор №1». Уж если и делать отвар, то по всем правилам. Мысленно приказала себе даже не думать о том, чтобы вбить в строку заветное имя, которое так и не решилась запросить у поисковика с вечера. Только не сейчас. Хватит на сегодня расстройств. А вдруг выяснится, что Замков женат? Так и до утра не усну, а завтра опять на работу.
– Вот. Залить стаканом кипятка, дать настояться десять минут, пить за полчаса до сна после непосредственного приготовления, – прочитала я вслух.
Набрала свежей воды и включила электрический чайник. Аккуратно высыпала содержимое миски в ковшик и на глаз определила, что сбора на одну порцию хватит.
Как могла повытаскивала палочки–веточки, оставив только то, что должно принести пользу. Хрупкая лаванда осыпалась, и я не стала ковыряться и выискивать малюсенькие сиреневые цветочки. Она хоть и не входит в аптечный сбор, но тоже относится к успокоительным растениям. С ней даже чай заваривают.
Стоило чайнику закипеть, залила
