Читаем без скачивания Виновник торжества - Фридрих Незнанский

— Если вы хотите, я вас могу впустить в ложу для гостей. Там есть места.

Валера поблагодарил и пошел за ней. Когда он сел в кресло, оказалось, что сцена была совсем близко. В музыке он разбирался плохо, но имена известных музыкантов ему были знакомы. Оказывается, и Бранденбургский концерт он слышал не раз, во всяком случае, некоторые мелодии он узнавал. «Наверное, слышал по радио или телевизору», — решил он и стал рассматривать музыкантов, пытаясь вычислить, кто из них Саша. Виолончелистов было человек шесть, он выбрал среди них высокого худощавого парня, цвет волос которого показался ему более-менее похожим на те две волосинки, которые обнаружили на пальто Красновой. Лицо у него было вдохновенное, и он играл, откинув голову назад. Валера засмотрелся на его руку, держащую смычок, и удивился, как изящно она двигалась. Музыка убаюкивала, глаза стали слипаться. Все-таки день был тяжелый, столько событий, со столькими людьми довелось сегодня «разговаривать»… — оправдывал он себя, совсем засыпая. Вдруг музыка умолкла и зал взорвался аплодисментами. Валера вздрогнул и взглянул на сцену.

Музыканты уже стояли, скрипачи постукивали смычками по струнам, как будто тоже аплодировали. «Странно они аплодируют», — подумал он и решил, что пора ловить Сашу.

Начали выходить музыканты, и Крупнин внимательно вглядывался в их лица. Наконец появился предполагаемый Саша, и Валера двинулся к нему.

— Простите, вы Саша?

— Да, — улыбнулся тот приветливо, — а что?

— Могу я с вами поговорить? Только хотелось бы отойти в сторонку, а то здесь очень шумно.

Из-за кулис вышел дирижер и громко спросил:

— Ребята, где Краснова? Кто-нибудь знает? Все-таки это безобразие, могла бы предупредить, мы бы заменили третью скрипку.

С разных сторон послышались голоса, утверждающие, что Краснову никто не видел со вчерашнего дня. Лицо Саши сразу стало расстроенным. Он пригласил Крупнина выйти в фойе.

— Я вас слушаю, — произнес он красивым баритоном, поглядывая по сторонам, как будто кого-то разыскивая.

— Вы дружите с Красновой? — Валера чувствовал себя гонцом, который приносит плохую весть.

Саша с недоумением взглянул на Валеру:

— Да, а в чем, собственно, дело?

— Cначала я представлюсь, я следователь, Крупнин…

— Что-то случилось? — На лице Саши отразилась тревога.

— Еще один вопрос, а потом я отвечу на ваш. Вчера вы с ней вечером встречались?

— Да, после репетиции мы были с ней у меня. Что случилось?

— Ее вчера убили в подъезде. Видимо, она возвращалась от вас.

— Как убили?! — Саша невольно вскрикнул, и на него оглянулись проходившие мимо скрипачки.

Валера рассказывал, а Саша, не отводя взгляда, в котором было и недоверие, и отчаяние, и горе, сцепил на груди руки и повторял:

— Я же не хотел отпускать ее одну. Я же не хотел. — Саша замолчал, опустив голову, но вновь потом заговорил: — Вы, наверное, хотите спросить еще что-то…

— Я бы хотел задать вам некоторые интимные вопросы. У вас вчера был с ней половой контакт?

Cаша поморщился:

— На этот вопрос обязательно надо отвечать?

— Да. Это очень поможет следствию.

— Был. Мы же взрослые люди… Но я не верю, не верю! Она была такая замечательная девочка, такая, знаете, бесхитростная, открытая… А ее семья знает? — вдруг вспомнил он. — У нее же братья младшие, она очень о них заботилась…

— Саша, я вас попрошу — придите завтра к нам в ГУВД, нужно составить протокол и сделать небольшую экспертизу.

— Конечно, я приду, — заверил Саша. — Ну, не могу я поверить! — Он в отчаянии сел на банкетку и обхватил голову руками. Когда Валера уходил, к Саше подошли музыканты, и он стал им что-то говорить. Лицо у него было совсем потерянное…

В середине следующего дня опера обсуждали то немногое, что им удалось добыть к этому часу.

— Вчера я встречался с Александром Музалевым, другом Красновой. У них действительно было свидание накануне вечером. Он говорит, после этого дал ей денег на такси, это было около десяти часов вечера. Видел в окно, как она садилась в машину. Сегодня я вызывал его, оформлял протокол допроса. Провели заодно экспертизу. Его волосы идентичны тем, что обнаружены на пальто Красновой. Генотипоскопическая экспертиза подтвердила также, что следы спермы, обнаруженные у Красновой, принадлежат Музалеву. Данные о следах спермы убийцы помещены в банк данных картотеки.

— Кстати, — перебил его Гоголев и обратился к Мартынову: — Когда проводилась экспертиза спермы Карагодина, сопоставляли ее со следами спермы, обнаруженными у Алехиной?

— Экспертизу спермы Карагодина мы не проводили. — Мартынов виновато смотрел на Гоголева.

— Как?! Почему? — Гоголев гневно уставился на Мартынова. — Женя, ты опытный медэксперт, это же элементарно!

— Да мы все были так уверены, что убийца Карагодин… Тем более что он сам признался… Главный акцент был направлен на его волосы в бескозырке… Их морфология была идентична его волосам. Я решил, что это стопроцентная улика, обрадовался и об экспертизе спермы как-то забыл.

Гоголев взорвался:

— Ну это черт знает что такое! Вот уж не ожидал от тебя такой промашки!

— Мы все виноваты, — решил вступиться за товарища Салтыков. — Ведь никто из нас не вспомнил об этой экспертизе. Когда прояснилась картина с его волосами, все сразу успокоились. Тем более что он уже наутро после задержания признал свою вину. То есть оговорил себя. И на выезде на место преступления вел себя уверенно. Никто ведь не усомнился…

Гоголев попыхтел и замолчал. Ведь и его вина была в этой промашке, не проконтролировал…

— Кстати, не поздно исправить ошибку. Образец спермы остался, сравним с теми двумя, которые обнаружены у Красновой. Кстати, Карагодина вчера уже отпустили. Звонил Сигалов из горпрокуратуры. Говорит, Карагодин очень удивился. Он уже успел свыкнуться с мыслью, что долго теперь будет смотреть на небо в клеточку. Но особо и не горевал, когда его выпроводили. Будет что друзьям рассказать. Он же себя героем дня ощущал. А тут и посидел, и вышел с наименьшими потерями… Продолжай, Валера. Что еще узнал?

— Потом я занимался автопарками. — Валера опять сел на любимого конька и начал подробно описывать свои действия. — И нашел водителя! — хвастливо закончил он свой рассказ. — Только толку от этого чуть. Водитель девушку вспомнил, я ему фотографию показал. Но он ничего особенного не заметил, когда она вышла из машины и пошла к подъезду. Говорит, только увидел, как она подняла голову и взглянула на окна. Он посмотрел на часы, сколько осталось кататься до конца смены. Было десять часов… И внешне он нам ничем не интересен. Рост около ста семидесяти сантиметров. Брюхо толстое, как только баранку крутит… Руль прямо в пузо упирается, — опять начал вдаваться в подробности Валера. Но Гоголев перебил его:

— Это уже несущественно. Сейчас нам нужно получить результаты экспертизы спермы Карагодина. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Дуй, Мартынов, к экспертам, и чтоб заключение было у меня на столе как можно скорее.

Результаты экспертизы подтвердили, что Карагодин не причастен к убийству. Зато выяснилось новое обстоятельство — Алехина и Краснова были изнасилованы и задушены одним и тем же лицом. Идентичность следов спермы, обнаруженной у обеих жертв, подтвердила экспертиза.

— Что ж, — заключил Гоголев, закончив ознакомление с результатами экспертизы, — передаю оба дела прокурору города, пускай выносит постановление о соединении уголовных дел в одно производство. — Опера переглянулись. Решение Гоголева означало одно — их худшие подозрения подтвердились. В городе появился серийный убийца — сексуальный маньяк.

Глава четвертая И снова консерватория

Ночью снились женские голоса. Они звонко смеялись, дразнили, увлекали своей беспечностью, суля наслаждение… Он пытался разглядеть — кто же его заманивает, но голоса доносились отовсюду, перекликаясь и насмешничая, а сами обладательницы не показывались, прячась за плотной завесой черного тумана.

— Дай руку! — попросил он кого-то — Я же не вижу, куда идти!

— Сам иди, сам иди, — дразнил голос, но никто не показывался.

«Не пойду! — думал он, тщетно вглядываясь в черноту тумана. — Там край, там пропасть…»

Но голоса звали так волнующе, что сладкая истома охватила его, и он ринулся вперед, не видя ничего, наугад, туда, где в темноте множество женских нежных рук стали его ласкать, невидимые губы покрывали его тело поцелуями — о-о-о, как хорошо, как сладко… еще… еще…

Он проснулся мгновенно. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Напряженное тело вытянулось на диване. Он закрыл глаза и стал вспоминать свои ощущения, пытаясь силой воли вернуть их, — сладкая боль не возвращалась. Опять открыл глаза — глубокое разочарование перешло в полное опустошение. Полежал еще какое-то время с закрытыми глазами, надеясь на что-то. Прозвенел будильник. Начинался новый рабочий день.