свежим следам.
— Так будешь говорить правду? — взревел Белов. — Признавайся, или...
— Не убивал я, товарищ...
— Тьфу! — Белов плюнул в сердцах и вышел, сильно хлопнув дверью. Козлов проводил его взглядом и, едва дверь захлопнулась, облегченно перевел дух, уселся поудобнее и поднял глаза на Морозова.
— Значит, продолжим, — сказал спокойно лейтенант. — Рассказывайте с того места, на котором остановились. Я буду записывать. Только не сочиняйте, рассказывайте о том, что помните. Зачем вы купили новый берет?
— По глупости, по трусости, товарищ следователь. Человек убит. Кто убийца — следов нету. А я оставил в подвале берет и пустую бутылку. Значит, меня и сцапают — так я подумал. Как же я докажу свою невиновность? Тут я и заметался, едва очухавшись после выпивки и все вспомнив. Дурак я, круглый дурак. Надо было мне к вам сразу идти, рассказать обо всем. Не рассчитывал, что вы так быстро отыщете меня по берету и бутылке. Неужели вы мне не верите? Чистую правду говорю, товарищ следователь. Не верите?
— Я вам верю, товарищ Козлов, — ответил искренне Морозов.
— Чему верите? — опешил завхоз, не ожидавший такого ответа от лейтенанта.
— Что не вы убили Зою Ермакову.
— Правда, верите? — Козлов весь так и вспыхнул отчаянной радостью. — Да я... Я все для вас сделаю! Только... не испытываете ли вы меня? Не надо, я правду говорю, всю правду. Виноват во многом, но чтобы на человека руку поднять... Нет, я не мог бы убить человека.
— Я верю вам, товарищ Козлов. Верю!
XV
В Пудеме Варламов не застал дома Риту Ившину, она ушла на пруд удить рыбу вместе с племянником. Майору некогда было ждать, да и неохота сидеть сложа руки, и он, расспросив дорогу, зашагал к мельнице.
Пройдя с полкилометра, вдруг остановился, будто его кто-то в грудь толкнул мягкой и теплой лапой, огляделся удивленно и радостно. Какая благодать! Лесок, насквозь промытый дождем и ветром, окутанный поверху зеленым дымом, гривасто раскачивался, словно жеребенком мчался к синеющему вдали плотному и могутному лесу. На лугах по берегу речки бежали зеленые и голубые волны, сама же вода, густо-оранжевая, все еще сытая весенним половодьем, уходила медленно, величаво.
Теплая тревожная жажда заполнила сердце Варламова, он почувствовал себя мальчонкой, захотелось побежать, упасть в травяные волны. Он вгляделся в взлохмаченную внезапным движением поляну и вдруг понял, что здесь вот только что был ветер, лежал и, оставив лежбище, унесся на край света. Варламов тоже побежал вверх по крутому взгорку, задыхаясь, сопя, достиг гребня и услышал трель жаворонка. Задрав голову, разинув рот, он пытался высмотреть источник весеннего шума. Никогда не думал Варламов, что маленький жаворонок может петь столь громко и многозвучно. Вот тебе и птаха!
Рывок на взгорок оказался не по силам, бодрость куда-то улетучилась, как ветер с лежбища, неприятная вялость опустилась в ноги, слабость обняла грудь, сердце забухало в ребрах.
Варламов опустился на траву, отдохнул малость и, поднявшись, заскользил вниз. Вот и пруд, большой, ясный, небо в нем вместилось от окоема до окоема. А вскоре и мельница проглянула. Косая крыша, крылья и даже сарайчик поодаль, крытый соломой, стояли будто в мороз заиндевевшие. Варламов не сразу понял, что это вовсе не иней, а мучная пыль, от дождей и солнца превратившаяся в тестенную корку.
Стайка мальчишек густо облепила берег у мельницы, видимо, самое рыбное место тут. На фоне серой одежонки ребятишек бросалось в глаза васильковое платье девушки. Она была одна среди ребятни, и Варламов тотчас же решил: Ившина. Он подошел к ней сзади, но заговорил не сразу.
Услышав шорох за спиной, девушка повернула голову и посмотрела на майора раскосыми темными и теплыми глазами. На мгновение в них возник испуг, и майор, опережая событие, улыбнулся миролюбиво, поклонился.
— Здравствуйте! Клюет, а?
— Здравствуйте, — сказала тихо девушка, но на вопрос не ответила, уставилась на поплавок. Парнишка, сидевший рядом с Ритой, не шелохнулся.
— Значит, не клюет, — вздохнул майор, усаживаясь на корточки. Мальчишка не выдержал:
— Почему не клюет? Клюет. Но хуже, чем вчера. Вчера вот таких вытаскивали. Длинных и толстых, — показал он руками.
— О-о-о! — восхитился искренне Варламов, и только теперь мальчишка удостоил пришельца взглядом. — А сегодня, значит, не везет?
— Еще повезет. Вчера мы в другом месте рыбачили. А нынче решили как все. И чего люди к мельнице тянутся!
— А где вчера рыбачили?
Мальчишка покосился на своих враз навостривших уши соседей, протянул неопределенно:
— Там... Пруд большой, мест хороших много, да раз на раз не приходится. Тетя вот хотела с лодки удить, как в городе, да мельник не дал лодки.
— Значит, тетя твоя городская?
— Конечно, — гордо ответил мальчик. — Она в Ижевске живет, в большом магазине работает.
— Витя! — одернула племянника девушка. — Ты слишком много болтаешь.
— Так дядя спрашивает.
— Не тебя спрашивает.
— Ой! — встрепенулся Витя и со свистом вскинул удилище. В траву покатился радужный окунек в два пальца толщиной. Витя посмотрел на добычу почти враждебно.
— Только насадку сорвал, — освободив окунька с крючка, он с сердцем бросил его в воду и вновь закинул удилище.
Варламов уселся рядом с девушкой так близко, что она повернулась к нему и чуть отклонилась.
— Такое дело, Рита. Приехал к вам. Поговорить надо.
— Со мной?
— Да, если вы Рита Ившина.
— Я Рита Ившина, а вы кто?
Майор погладил ладонями чуть занывшие колени, тихо, чтобы не слышали мальчишки, сказал с улыбкой, спокойно и доверительно:
— Из милиции я, Рита, аж из Ижевска приехал к вам. Поговорить надо.
Девушка решительно поднялась, бросила обрадованному новой добычей племяннику:
— Витя, я пошла домой.
— А я останусь, — ответил мальчик, снова закидывая удочку. — Клев начался.
— Хорошо, оставайся.
— Только вы, тетя, рыбу не забирайте. Оставьте котелок, я сам принесу. Ладно?
— Принеси, принеси.
Рита быстро зашагала от мельницы, закинув удилище на плечо. Майор догнал ее, попросил:
— Рита, пожалуйста, чуть потише. Я тут вспомнил молодость, немножко побегал, так сердце до сих пор не утихомирится. Красота здесь такая! Душевная.
Рита послушно убавила шаг, глядя под ноги, спросила напрямик:
— Вы меня арестуете?
— За что же вдруг — арест? — удивился майор. — Разве есть вина?
— Так
