Меня и еще одного связанного человека кинули на солому. Мой коллега выглядел как обычный крестьянин, одетый в куртку из мешковины и подобные штаны, на ногах были старые сапоги, на шее грубый, металлический ошейник. Мой обруч был намного качественнее.
Развязать меня никто не потрудился, воду из какой-то фляги, особо не утруждая себя точностью, лил в меня все тот же старик. После десятка глотков флягу отнял и сунул моему соседу. Сел рядом минут пять молчал. Спросил, есть хотите? Второй пленник активно закивал. Я же отказался. Он вздохнул, и пробормотал, – не доедешь ты живым. Ты, я слышал, травник. Сможешь найти для себя что?
Могу тебе ноги развязать. Меня мутило, появилась апатия, но я попытался взять себя в руки. В этом, странную службу сослужило воспоминание про Иларию. В смысле, что с моей смертью умрет и она. До сих пор я не воспринимал её как противника.
Я ответил, что, скорее всего, в деревне таких трав не найти, нужно идти в лес, Куда меня не выпустят. На это старик засмеялся и сказал, что он сейчас все устроит. Действительно, через пять минут пришли два парня. Моего соседа прикрепили на цепь и развязали ему руки и ноги. Мне, только ноги, вокруг пояса пропустили веревку, и меня на ней выпустили за ворота. С другой стороны веревки был старик, вооруженный мечом, кинжалом, за поясом был нож, и из-за его плеча выглядывал лук.
Домик, оказывается, стоял недалеко от дороги, прям рядом с лесом. Практически сразу я нашел несколько разных растений, которые могли мне помочь, потом еще набрал ягод. Все это время мой спутник разговаривал со мной, спрашивал про травы, которые я находил. Да и вообще я не чувствовал особого негатива с его стороны. Чуть раньше мой надсмотрщик развязал мне руки, чтобы я мог сам собирать травы. Сначала он сам пытался срывать и мне показывать, но обрезался об осоку и передумал. Хотя извлек меч из ножен. Если бы раньше я занимался борьбой, или какими другими видами спорта, то наверно вырваться от такого охранения и смог. Но отсутствие опыта и конечно мое теперешнее состояние не позволяли даже надеяться. Мало этого, когда мы выходили, за нами вышел еще один охранник, вооруженный арбалетом, его не было видно, хотя, скорее всего он где-то рядом.
Заодно проверил свое имущество. Курево в кармане осталось, но было превращено в один слипшийся комок, когда я его обследовал, мелькнул кусочек метала в нем – свисток. Вот собственно и все мое имущество. Больше всего жалел о часах. Наверно в этот момент почувствовал себя по настоящему в чужом мире.
От скуки мой собеседник разговорился, меня мучила головная боль, но я всеми силами пытался поддерживать беседу. Сейчас мой спутник был настроен поговорить, упускать такого момента не хотелось.
Он рассказал пару страшных сказок, про то, что бывает с непослушными рабами, которые убегают от хозяев, им даже снять ошейник не помогает.
И на мой вопрос пояснил: когда-то, до появления новой и доброй хозяйки этих земель, когда еще был злой и жестокий князь, всех беглых посылали на рудники. А сейчас этого ужаса больше нет. Владелица земель, великая эльфийка, каждому нарушителю дает шанс снова стать свободным человеком. Беглецов собирают, и раз в месяц отпускают в лес, причем даже с оружием, окружают его воинами, которые не дают никому выйти. В обед сама Великая, вооруженная одним только луком, заходит в лес и с помощью судьбы вершит правосудие. Если кому-то судьба и удача позволят выжить до заката солнца, то беглец становится свободным. Но таких за пять лет набралось пока всего двое.
Заболтавшись, он даже рассказал, что снять стальной ошейник оказывается достаточно просто, можно спилить или срубить. Он, конечно, защищен магией, но больше напоминает обычный кусок железки. И соответственно стоит с десяток медяков. Мой, же, который по ошибке он на меня одел, можно купить как минимум за золотой. Во-первых, он намного удобнее, если можно так сказать, во-вторых, очень сложно защищен от любых воздействий. Другими словами перепилить, перекусить или еще как физически разрушить его просто невозможно. Он представляет собой некий артефакт. Ну и самое главное – он не позволяет, сидящему в нем, пользоваться магией. Нет, если его надеть архимагу, ошейник, конечно, его не удержит, но обычных магов обезмагивает запросто. Но у изделия есть одно качество. Одеть его может любой. Половинки просто слипаются между собой и превращаются в единое целое. А вот разъединить их может только достаточно сильный маг. Конечно, официально. Можно и не совсем, но тогда стоит больших денег.
Так что теперь этому мужику со мной и нянчиться. Меня должны продать, как минимум за два золотых. Да и в этом случае получится бесприбыльно. Сразу же я спросил про свои вещи. Он хохотнул, сказал, что там нет ничего ценного, но когда будут продавать меня, он постарается на них тоже заработать. Если не удастся, продаст скопом, в магическую лавку. Попросил вернуть пластиковую бутыль с водой, мне она понадобится для отвара, буду периодически лечиться. Он подумал и согласился, но добавил, что дает, но только до момента продажи. А когда я спросил, много ли это золотой – он уставился на меня как на ненормального, я тут же его успокоил тем, что в моей деревне такие деньги, конечно – же, есть, но в обиходе их не используют. Это его успокоило, и он стал рассуждать, сколько всего можно будет купить в столице на заработанную на мне хотя бы одну золотую монету. Оказалось, что в столице это не много. Можно пару недель жить в хорошей гостинице, купить что-то средней паршивости из оружия, хорошую защиту из кожи с металлическими вставками… вот в деревнях, там за золотой можно купить, где в два, а где и в три раза больше или дешевле. Мимоходом я поинтересовался, а что там, все-таки случилось в деревне? На что он неопределенно пожал плечами и поменял тему.
После того, как стало темнеть, и найти что-то полезное было сложно, пошли обратно. Меня впустили в дом. Внутри располагался очень простой трактир из двух больших комнат. В одной стояли столы, за которыми сидели мои спутники, и пили, в углу находилась отгороженное помещение, где готовили еду. Во второй комнате, была спальня. Через проход было видно стоящие кровати.
Меня протолкнули к печи, дали что-то типа кастрюльки, с приказом сварить себе отвара, что, несмотря на свою слабость, принялся делать.
Когда все было готово, и слегка поостыло, налил себе жидкости в глиняную кружку и напился терпким напитком. Часть успел слить в пластиковую бутыль, которую мне вручил мой надсмотрщик. Остальное лекарство у меня отобрали. Заставили сварить еще. Мне опять досталась только кружка, наверно проверяли, не отрава ли, остальное ушло к хозяевам. После этого меня вернули на конюшню, приковали за запястье к цепи и оставили спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
