НЕРО
Сегодня снова идет дождь.
Вид на Бруклин за окном похож на огромное, угрюмое полотно, испещренное рассеянными синими и серыми мазками.
Я катаю стакан с односолодовым виски между ладонями. Я пью его в одиночестве на диване в гостиной.
Я не люблю пить в одиночестве, но некоторые дни требуют этого.
Мне нужно было что-то крепкое. Что-то, что будет обжигать горло.
Сегодня был еще один солдат Братвы, и мы с Алессио провели восемь часов, допрашивая его. Алессио уверен, что парень знает, где находится один из оружейных складов паханов.
Этот ублюдок крут. Он не хотел говорить, что бы мы с ним ни делали. Мы сохранили ему жизнь. Завтра мы попробуем снова.
Работа изматывает меня. Самое трудное, что она постоянна. Каждый день одно и то же. Я привык к большему разнообразию. Если только у тебя в голове не открутилось несколько винтиков, как у моего босса, никому не нравится заниматься этим дерьмом изо дня в день.
Уверен, Джино надеется, что в конце концов это меня сломает.
Он может продолжать надеяться.
Я не собираюсь втягивать Блейк в этот конфликт, чего бы мне это ни стоило.
— Неро? Я не слышала, как ты вошел.
Мой взгляд переходит с окна на Блейк и… Да черт возьми.
Она стоит в другом конце гостиной, одетая в самый сексуальный наряд — приталенная серая блузка, юбка с рюшами, демонстрирующая ее ноги, и зимние белые сапоги на небольшом каблуке.
Я тоскую по тем дням, когда мог просто подойти и обнять ее. Она, наверное, ударит меня ножом, если я попытаюсь сделать это сейчас.
Тем не менее один ее вид снимает напряжение.
Я поднимаю свой бокал и говорю. — Дорогая, я дома.
Я не могу забыть, как она чертовски красива.
Она кладет руки на бедра. — Ты сказал мне, что хочешь пригласить меня на ужин.
Мне хочется сделать гораздо больше, чем пригласить ее на ужин, но я провожу ладонью по губам и говорю. — Хотел. Ты отказалась.
— Тогда давай сделаем это.
Я сажусь прямо. Она хочет пойти куда-нибудь? Что это значит?
Я изучаю ее выражение лица. Она не выглядит расстроенной или счастливой, но в ее глазах читается легкая нервозность.
Иногда надеяться опасно, но мне все равно. Я сказал себе, что не буду торопить ее с тем, что произошло между нами, и теперь мне хочется думать, что, возможно, я поступил совершенно правильно.
Она идет ко мне.
Хорошо. Отлично. Черт.
Я не могу все испортить.
Мой бокал резко звякает, когда я ставлю его на кофейный столик. Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ней, пока расстояние между нами не сокращается до нескольких дюймов. — Почему ты так изменилась?
Она поднимает взгляд на мое лицо и не отводит его. Еще один маленький намек, в котором я не могу уловить ничего особенного. Она сделала все возможное, чтобы держаться от меня на расстоянии с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк.
— Я бы хотела сменить обстановку.
Я уловил знакомый аромат ванили. В тот день, когда ей доставили все эти вещи, я позаботился о том, чтобы они купили шампунь, которым она пользовалась в Даркуотере. Он стал моим любимым запахом.
— Хорошо, — мягко говорю я, уже думая о том, как сделаю сегодняшний вечер незабываемым. — Пойдем.
Лучшего места для интимного свидания, чем «Velluto», не найти.
Волнение бурлит у меня в животе, когда мы входим в знакомое здание в стиле арт-деко, где шеф-повар Лоренцо готовит лучшую пасту в городе. Здесь всегда многолюдно. Я обхватываю Блейк за талию, чтобы прижать ее к себе. Она не пытается отстраниться. Кажется, она слишком увлечена изучением окружающей обстановки, чтобы заметить мое прикосновение. Стены покрыты привлекательной мозаикой с Амальфитанского побережья.
Таннер, менеджер заведения, замечает меня в толпе у входа и подходит, чтобы поприветствовать нас. Он пожимает мне руку. — Давно не виделись, Неро.
Я не уверен, знает ли он, что все считали меня мертвым в течение шести месяцев моего отсутствия, но думаю, что нет. Он гражданский, и у него хватит ума не совать нос в дела мафии, даже если он регулярно принимает у себя наших ребят. Это место — нейтральная территория.
— Рад вернуться. Как жена и дети?
— Дети хорошо себя чувствуют, когда не разрушают наш дом. Сейчас они в этом возрасте. На этой неделе Клара отвезла их повидать нашу семью в Бари.
Его взгляд переходит на Блейк.
— Это моя жена, Блейк. Блейк, это Таннер.
Таннер улыбается и кивает в знак приветствия, зная, что лучше не прикасаться к ней. — Приятно познакомиться. Дайте мне минутку, чтобы подготовить для вас столик.
Группа из четырех человек заходит в и без того тесную зону ожидания, и я, действуя инстинктивно, прижимаю Блейк к груди. Мне не нравится мысль о том, что ее кто-то толкнет.
Она чувствуется так хорошо в моих объятиях. Ее ванильный аромат снова заполняет мои ноздри, и на этот раз я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не прижаться носом к ее волосам.
Я слышу ее прерывистый вздох.
Проходит секунда. Потом две. Она не отстраняется.
Во мне растет надежда.
— Неро?
— Что, Солнышко?
Подошел официант и повел группу к столику, который они зарезервировали.
— Ты в порядке?
Я улыбаюсь ей в волосы. — Угу. За тобой идут какие-то люди. Ты оказалась у них на пути.
— О. — Ее дыхание обдает мою грудь. — Большая группа идет?
— Да. Около десяти человек. Просто подожди еще немного. Они пройдут.
Они уже давно прошли, но моя рука крепко сжимает ее талию. Я наслаждаюсь каждой чертовой секундой, когда она так близко ко мне.
Жаль, что Таннер возвращается слишком быстро.
Проклятье. Хоть бы раз он заставил меня подождать.
Мы следуем за ним в столовую, за мой обычный столик в очаровательном уголке, где мы с Блейк сможем уединиться. Мне не нужно говорить Таннеру, какое вино нам подать. У него всегда есть бутылка моего любимого кьянти из маленькой винодельни близ Сан-Джиминьяно, припасенная на всякий случай.
Блейк спрашивает мое мнение о том, что заказать, и мне кажется, что она не стала бы этого делать, если бы все еще злилась на меня.
Черт возьми. Я собираюсь свести себя с ума, пытаясь прочесть ее мысли, не так ли? Но ничего не могу поделать. Я голодный мужчина, отчаянно нуждающийся в капле ее ласки.
Мы делаем заказ. Как только официант уходит, Блейк смотрит на меня завораживающими голубыми глазами. — Я хочу это сделать.
Воодушевление. Радость. Облегчение. Эти эмоции бушуют во мне, пьянящие и одурманивающие.
Она хочет дать нашему браку шанс. Настоящий шанс.
Ошеломленная улыбка расплывается по моим губам. — Правда?
— Да. Я хочу помочь Джино Ферраро уничтожить Пахана.
— Ты не представляешь, какое это счастье…
Подожди. Мои мысли резко обрываются.
Я перематываю ее слова назад.
Последовавший за этим всплеск разочарования оказывается глубоким. Я снова маленький ребенок, открывающий свой подарок на Рождество, а вместо игрушечного грузовика, который папа обещал мне подарить, — чертова пара носков.
Мне требуется мгновение, чтобы собраться с силами и обрести голос. — Этого не будет.
— Я сегодня встречалась с Витой.
— Что ты сделала? Как ты с ней связалась?
Она лезет в сумочку и достает мобильный телефон. — Она дала мне его вчера вечером.
Черт.
Прежде чем я успеваю выхватить телефон, Блейк уже засовывает его обратно в сумочку. — Как твоя жена, я должна иметь право голоса в этом решении, Неро. Думаешь, мне нравится знать, какую работу Алессио заставляет тебя выполнять каждый день? Думаешь, мне нравится беспокоиться о том, как ты будешь выглядеть, возвращаясь домой каждый вечер?
Я подавляю злость на Виту за то, что она действует за моей спиной — мне придется поговорить с Джино о том, как она поступила, — и сосредотачиваюсь на том, что Блейк на самом деле говорит.
Похоже, она хочет сделать это ради меня.
— Будь осторожна, — грубо говорю я. — Я могу начать думать, что я тебе небезразличен.
