— Я достаточно забочусь, чтобы не хотеть видеть, как тебе больно.
Глупая надежда снова мерцает. — Значит ли это, что я прощен?
Ее взгляд падает на свечу в центре стола.
— Не думаю, что когда-нибудь смогу полностью простить тебя. Но я также не хочу провести остаток своей жизни, злясь на тебя. Что сделано, то сделано, и мы не можем вернуться в прошлое и изменить его. Я готова двигаться дальше.
Я сглатываю. — Что значит «двигаться дальше»?
— Я бы хотела, чтобы мы остались друзьями.
Мое окружение тускнеет. — Друзьями?
— Просто друзьями.
Такое ощущение, что на моей шее затягивается петля. — А что, если я не хочу быть просто друзьями?
Ее глаза сужаются. — У тебя нет выбора. Точно так же, как у меня не было выбора, когда я выходила за тебя замуж.
— Ты хочешь, чтобы это было что-то вроде фиктивного брака?
— Мы начали встречаться понарошку. Тебе не кажется, что это подходит?
— Нет, не подходит, — прорычал я. — Я дал тебе клятву, и я серьезно отношусь к своим клятвам. Ты моя жена, Блейк.
Мой взгляд падает на ее кольцо.
Черт, я до сих пор не купил ей новое. Моя жена не должна ходить с дешевым кольцом из стерлингового серебра на такой идеальной руке.
Ее горло перехватывает.
— Я знаю это. Но я не собираюсь снова отдавать тебе свое сердце. Не после того, что между нами произошло. С романтической частью наших отношений покончено навсегда.
Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать бурю, нарастающую внутри меня. Неужели она думает, что я приму это? Я не верю, что это то, чего она действительно хочет.
— А как же секс? — спрашиваю я.
— Что с ним?
— Я полагаю, ты не планируешь заниматься им со мной.
— Верно.
— Тогда ты не будешь против, если я буду встречаться с другими женщинами? — спрашиваю я, пытаясь спровоцировать ее.
На ее щеках расцветают два сердитых красных пятна. — Конечно.
Это слово прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь трахаться по всему городу, и меня это не будет беспокоить.
— Верно. Я вижу, что тебя это не беспокоит.
Она краснеет еще больше, но вместо того, чтобы признать, что она скорее кастрирует меня, чем увидит с кем-то другим, она зарывается в землю. — Мне это очень подходит.
Ее полные губы растягиваются в тонкую улыбку. — Может быть, я найду себе еще и побочного партнера.
Из меня вырывается глубокий смех.
— Ты не представляешь, как это работает, если думаешь, что кто-то в этом городе будет настолько глуп, чтобы тронуть мою жену. Они знают, что я убью их, Блейк. Может, я больше и не консильери, но моя репутация не исчезла в одночасье. Если бы к тебе прикоснулся другой мужчина, я бы отрезал ему член, прежде чем убить, и доставил бы его тебе в коробке.
Ее рот раскрылся от удивления. Хорошо. Она уже считает меня чудовищем, так что пусть знает, насколько чудовищным я могу быть, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне.
Ее рука мелко дрожит, когда она заправляет прядь за ухо. — Это двойной стандарт, и он не работает для меня.
Я пожимаю плечами. — Тогда, полагаю, мы оба останемся безбрачными на время нашего брака.
— Хм.
Я ставлю локти на стол и наклоняюсь вперед. — Как долго, по-твоему, ты продержишься?
— Вечность, если понадобится, — шепчет она, ее глаза злятся, даже когда они опускаются к моему рту.
Она забыла, каково это, когда наши тела встречаются. Может, мне стоит напомнить ей об этом, чтобы она перестала нести подобную чушь? Одного поцелуя будет достаточно. Позволит ли она себе растаять для меня или будет упрямо сопротивляться этому?
— Зачем так себя лишать? — пробормотал я. — Знаешь, тебе не обязательно отдавать мне свое сердце, чтобы я снова заставил тебя кончить.
Ее глаза мгновенно расширяются, но она быстро меняет выражение. — Я вовсе не лишаю себя. У меня есть две прекрасные руки.
— Так вот как ты занимаешь себя, пока я на работе?
Мысль о том, что она может себя занять, мгновенно делает меня твердым.
Она вздергивает бровь. — Больше нечем заняться.
— Сомневаюсь, что ты так же хороша, как я.
— Может, и нет, — признает она. — Но с практикой я стану лучше.
— Почему бы нам не потренироваться вместе?
— Какой в этом смысл?
— Я уговорю тебя. Расскажу тебе, как красиво ты выглядишь с пальцами, засунутыми в твою капающую киску.
Она задыхается.
В поле моего зрения появляется официант, и только тогда я понимаю, что наши лица находятся на расстоянии дюйма друг от друга. Блейк издает слабый звук тревоги и откидывается на спинку кресла.
Официант доливает нам вино. — Сейчас принесут ваши закуски.
Блейк убирает волосы с шеи и прикрывается ладонью, избегая моего взгляда, но я уже получил то, что хотел. Подтверждение того, что, что бы она ни говорила, я все еще привлекаю ее.
Когда официант уходит, она снова изображает самообладание. — Мы отклонились от темы. Давай вернемся к тому, с чего мы начали разговор.
— Предложение Джино.
— Ты все время говоришь, что хочешь защитить меня. Не думаешь ли ты, что тебе было бы легче это сделать, если бы ты занимал более высокую должность?
— Возможно. Но ты предполагаешь, что мы сможем добиться того, чего хочет Джино. — Я понижаю голос. — Обмануть Пахана и его дружков будет нелегко.
— Ты не думаешь, что сможешь это сделать?
— Я знаю, что смогу.
— Но ты сомневаешься во мне.
— Ты не совсем мастер обмана, Солнышко.
Она нахмурила брови. — Может, тебе стоит немного поверить в меня?
— Что случилось с твоим презрением ко всему этому? По твоим словам, Ферраро — преступники, а значит, плохие люди. Почему ты хочешь им помочь?
— Я не хочу им помогать. Я хочу помочь тебе. — Она делает глоток вина и смотрит на меня поверх ободка своего бокала. — Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы ты страдал всю оставшуюся жизнь. Ты не счастлив, занимаясь тем, чем заставляет тебя заниматься Алессио.
Мне становится тесно в груди. — Ты хочешь, чтобы я был счастлив даже после всего, что я тебе сделал?
Странная эмоция промелькнула в ее чертах. Это почти похоже на чувство вины, но это не может быть правдой. За что она должна чувствовать себя виноватой? Это я все испортил.
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Сейчас ты одноразовый. Став капо, ты станешь не таким.
— Это правда, — бормочу я. — Но я все еще не думаю, что ты понимаешь, на что подписываешься.
— Вита дала мне хороший обзор. И она сказала, что мы потратим две недели на подготовку. Если в какой-то момент мне покажется, что я не в себе, я могу приостановить подготовку.
Приносят закуски. Я едва чувствую вкус антипасти, пока размышляю о том, что она предлагает.
Повышение до капо было бы чертовски хорошим улучшением моего нынешнего положения — это бесспорно. Это выведет меня из «дворца» Алессио и даст мне власть в семье Ферраро. У меня будет команда. Команда, чью преданность я смогу развить со временем и которая поможет мне защитить Блейк.
Но на самом деле она уже в безопасности. Железные хищники здесь не представляют угрозы, а Ферраро дали понять, что не причинят ей вреда.
Осуществить заговор против Братвы было бы гораздо опаснее, чем оставить все как есть.
Если только пахан не выиграет эту войну.
Беспокойство пробирает меня до костей. Это реальная возможность? Возможно. Братва, похоже, одерживает верх в этом конфликте, судя по тому, что я узнал от Алессио. Джино и Вита не стали бы обращаться к нам за помощью, если бы у них были другие варианты, не так ли?
Но Блейк хочет сделать это не для того, чтобы помочь Ферраро выиграть войну.
Она хочет сделать это, чтобы помочь мне.
И это заставляет меня думать, что у нас еще есть надежда, что бы она ни говорила.
Я скучаю по ней.
Я хочу ее.
Не как гребаный друг. Только как, мать вашу, моя жена.
Она выжидающе смотрит на меня, ожидая моего ответа. В ее глазах — решительный блеск. Она хочет, чтобы я сказал «да».
