Читаем без скачивания Парашют для утопающего - Маргарита Южина

– Да поняла я… Сдается мне, без сынка здесь не обошлось, – вздохнула Люся и поднялась.

Василиса тихо подсела к самой спокойной, на ее взгляд, женщине и печально проговорила:

– И как же с Натальей такое произошло? Я ведь только-только узнала, мы ж с ней столько лет дружили… с детства, можно сказать… горе-то какое…

Женщина налегала на холодец и горевала как-то прохладно. Во всяком случае, переживать совместно с «подругой детства» она не собиралась. Перед ней еще высилась горка с подсохшими пельменями на красивой тарелке, и она не успевала работать челюстями.

– Я говорю – Наташу-то убили, что ли? – не теряла надежды Василиса.

Женщина рядом только бойчее заработала ложкой.

– Она у нас глухая, чего вы там ей бормочете? – откликнулась соседка Василисы с другой стороны. – Вы у меня спросите, я ж тут все знаю, я ж с Натахой-то – неразлейвода была! Ближайшая подружайка!

«Вот так вот, – внутренне содрогнулась Василиса. – А я тогда кто?»

– Вы ее подруга? – сладко улыбнулась она и добавила во взгляд больше печали. – Ну тогда вам Наташа про мня рассказывала, наверное. Мы же с ней… ой, сколько мы с ней всего натерпелись за эту жизнь… И вот такая кончина… Скажите, а какая кончина-то? То есть как она погибла – Наташа?

Женщина, видимо, не обладала музыкальным слухом, потому что раза два пыталась поддержать минорную песнь, но на нее зашикали, и той ничего не оставалось делать, как пересесть ближе к Василисе и занять себя болтовней.

– Как померла, что ль? Дак, а как тут не помереть, ежли в тебя стреляли, как в кабана какого!

– Стреляли? – подсела к ним Люся.

Она уже покрутилась возле кухонных девиц, но вклиниться в их молчаливый дуэт так и не сумела.

– Ее убили? Застрелили?

– Ну да. Милиция была, да-а-а, – важно протянула женщина. – Была милиция, прям нам чуть все поминки не перепортили, все вызнавали – чего да как. А мы и сами-то токо что узнали. Колька рассказал, что Натаху-то пристрелили. И прям несколько раз, несколько раз! Вот так и бабах! Бабах! И кровища! – воодушевленно рассказывала родственница. – И ведь главное что – Колька нам вчера рассказывал, значит, пришли к Натахе какие-то бабы, две. Посидели, говорит, какие-то странные вопросики стали задавать, а потом так быстренько собрались и смылись. А Натаха потом жутко волноваться начала. Ну и Колька тоже! Он же ж не дурак, тоже ж понимает – чего ж к ним тетки ходят и вопросики задают! Натаха-то, чтоб Кольку успокоить, даже чекушку достала. Колька, значит, пьет, а сам-то видит – Натаха глазья красит, рот малюет, чегой-то в серванте роется, ну, значитца, собирается куда-то. Он к ей – куда, мол, намылилась? А та руками махает, махает, глазья таращит, дескать, хочу сбегать, позвонить нашим – узнать, все ли у них в порядке. Сумочку схватила и унеслась. А наш-то дурень, Колька-то, токо потом допетрил – куда ж ее понесло, коли из дома теперь куда хошь дозвониться можно. Но не стал ерепениться, не стал. Он у нас спокойный, Колька-то, спокойный, кода у его бутылка рядом невыпитая, так он не, не буйный. И значитца, Колька приступил к чаепитию. Ага, а потом ему мало показалося – ну чего там – чекушка! Он к серванту – Натаха там деньги-то всегда держала, а денег и нету!

– Это Наталья с собой забрала, так, что ли? – облизнула пересохшие губы Люся.

– Не, они там просто кончились. Ну свадьба ж была, – пояснила женщина. – Тода Колька стал маяться. Это ж он спокойный, кода у его выпить есть, а кода нету, так он шибко взволнованный. И значитца, стал звонить на телефон жене-то. А там никто не отвечат! Ну просто не берут трубку, и хоть ты потрескайся! А у Кольки Натаха никогда себе вольностев не позволяла, не-е-ет. Уж ежли муж звонит, так ты обязана трубку схватить. Он ее ишо смолоду приучил – эдак кулаком – тресь! И Наташка – шелковая. А тут, значитца, разболталася! И так наш Колька перенервничал, что даже уснуть не мог. Так-то он сразу после бутылки засыпат или Натаху гонять начинат, а тут главное – и заснуть не может, и Наташки нет, погонять некого. Ой, уж сколь он тогда натерпелся… – Женщина жеманно вытащила из кармана огромную вышитую салфетку и смачно освободила нос.

Василисе припомнилось, что именно на эту вышитую салфеточку укладывался свадебный каравай, потому что рушника не оказалось, а теперь вот родственники приспособили ее для иных целей. Однако не до тряпок сейчас было – к ее хлипенькой Люсе подступала беда на мягких лапах.

– И чего дальше-то! – заторопила рассказчицу Василиса.

– Ну и вот! – снова вытаращилась родственница. – Колька так маялся, маялся, а потом решил сходить к соседу да занять у него на бутылку. Сходил, занял, они там еще посидели немножко, а когда уже светать начало, жена соседская, вот ведь распущенная баба! Обоих половой тряпкой отходила. Конечно, Колька наш не мог больше там находиться – не привык он. И потом – его ж взашей вытолкали! Домой поплелся. А когда к двери-то своей подошел, тут и обнаружил – сидит его Натаха на полу, а под ней лужа. И, главное, вся как есть застреленная. Вот ведь как…

Женщина снова налила рюмку и опять смочила себе горло.

– И так ее жалко, прям так жалко… Токо-токо свадьбу отвела, детей отправила в свадебно путешествие…

– В деревню? – спросила Василиса, потому что в подъезде мужчины упоминали про другие курорты. – К бабушке на покос?

Женщина пьяненько нахмурилась и уже в свою очередь поинтересовалась:

– Дык они чево – потом к нам на покос, что ль, приедут? А к кому? Ежли Таньке косить будут, дак пусть у ей и живут, а то лет пять назад Колька с Натахой наведались – жили, значитца, у меня, а дрова так почему-то Федьке бегали колоть! А мне хошь бы какую помощь! Хошь бы баню поправили! Хошь бы…

Люся быстро налила ей еще рюмку. Женщина оборвала стенания и к стопочке отнеслась с вниманием, а уж когда выпила, качественно налегла на холодное – отваренные свиные рыльца.

– Простите, так я не уяснила – а сейчас молодоженов у вас в деревне нет? – переспросила Люся.

Соседка отвлеклась от поросячьего пятачка и выразила удивление:

– А чо им тама делать-то, когда мы все как есть туточки! Они-то и вовсе в… где-то в заграницах они отдыхают, мне уж Натаха еще на свадьбе говорила, дак я разе упомню – я сызмальства к географиям не приучена. Не-е-е, молодые-то укатили.

Женщина снова занялась деликатесом и, когда прожевала, неожиданно расхвасталась:

– А чегой-то им и не покатиться, коль тешша все обустроила? Виталька-то наш… Вы видели нашего Витальку? Краса-а-авец! Вот у нас фильм привозили в деревню, про этот… про участок, так вот наш Виталька вылитый этот… вот из головы выпало…

– Безруков? – услужливо подсказала Люся.

– Да не! – отмахнулась женщина. – Вылитый этот… Ванька Ермаков, который фильмы-то возит, во! Ух и краса-а-авец!

– Вот бы посмотреть… – мечтательно протянула Василиса. – Я вот, что ни говори, – очень красивых мужчин уважаю разглядывать. Вот прям так бы и…

Люся пнула под столом приятельницу, та же на пинки не реагировала, а все продолжала вожделенно закатывать глаза:

– Вот я на красивых-то прямо как на картину любуюсь или на фотографию какую… кстати, а вы покажите фотографии со свадьбы! Очень хочется посмотреть на красавца Виталика!

У Люси сердце ухнуло в пятки – сейчас сердобольная родственница притащит фотографии и узреет на них не только Виталика, но и Васю с Люсей. И их вранье тут же раскроется – сразу станет ясно, что никакие они не подруги и красотой жениха уже восхищались. Между тем женщина тяжко вытянула себя из-за стола и побрела искать фотоальбом.

– Ну все, Василиса. Готовься к длительному бегу – сейчас они нас вычислят, – тихо проскулила Люся.

Василиса только отмахнулась:

– Не трясись. Надо же нам когда-то урвать фотографии! Сегодня вон Маринка придет от Грини, самое время ей общее фото показать, может, что и припомнит… Да не переживай ты так – кто тебя вспомнит? Ты же из-за баяна не выглядывала, одни глаза торчали. А я сегодня накрашена совершенно по-другому. В тот раз был свадебный макияж – «необузданная сакура», а сегодня скромненько – «на графских развалинах»…

Люся не стала вдаваться в лишние тонкости, а покорно ждала альбома. Однако так и не дождалась – женщина, которая отправилась за фотографиями, исправно занималась поисками, но альбома нигде не было.

– Мань! Ты не помнишь, а куда мы альбом спрятали? Вчерась вроде ж как смотрели! – рявкнула она, наступив на горло очередной застольной песне. – Манька!! Никак оглохла?!!

– Ой, да и чо надо-то тебе?! Каки на фиг альбомы? – закричала недовольно Манька, и слаженный хор разрушился. – Прям ведь как прилипнет… Какой альбом-то? У их вон сколь этой красоты! Вишь, на полке в серванте. Тут соседка вчера была, книги Натахины уперла, а альбомы аккуратненько на полку водрузила, бери какой хошь.

– Я со свадьбы хочу, – рылась на полке родственница. – Нас вон Андрюшка-то сколь фотал, все возле нас козлом скакал, то таку ему рожицу скорчи, то другу, то так не нравится, то эдак, обещали, что фотки классные получатся, а нам еще ни одной не показали!