Астрид казалось, что она чувствует застоявшийся горячий воздух этих мест. Она понятия не имела, каким в действительности был воздух снаружи, но готова была уверять всех и каждого — он застоявшийся и горячий. Потому что именно таким должен быть воздух в городском могильнике.
Все вокруг было мертво. Даже эта дикая растительность, даже эти ровные края пруда.
— Склеп, — неожиданно для себя заявила Астрид. — Это просто склеп.
Леонард Норнберг закашлялся, поерзал на месте. Мэйделин Андре беспокойно ломала пальцы в никотиновой ломке.
«Почему я допустила ее в состав? — уже в который раз задалась вопросом Аллерсон. — Почему не запросила кого угодно другого? — И сразу достала из памяти ответ. — Потому что больше никого не было. Потому что мало кто с ее опытом согласился бы ехать в зону карантина. И потому что заткнись и следи за дорогой».
Передовой дозор и Каравценко держали постоянную радиосвязь, но полковник старался лишний раз не приставать к солдатам. Астрид надеялась, он понимает, что им нужно постоянно оставаться начеку. Сухие бетонные коробки домов вокруг них не были мертвы. Увы, они кишели жизнью, если это можно было так назвать.
— Почему аберранты забираются в город? — спросил Брэндон Мэллори. — Никогда не мог этого понять.
— Давайте не будем сейчас про всю эту чертовщину, ладушки? — язвительно сказала Андре.
— Ну как же? Мы ведь должны…
— Да ни черта мы не должны.
— Весьма вероятно, — заговорил Норнберг, сверкая линзами своих несусветно больших очков, — что дело в их программе. Будучи биомеханическими организмами, мирмеланты и, вестимо, аберранты, рефлекторно выполняют заведомые действия, зашитые их создателями на уровне инстинктов.
— Ну поехали, — закатила глаза Андре, облокачиваясь на Полянского. Химик глядел на Норнберга с презрительным видом.
— Игнорируй их, Лео, — сухо рассмеялся Мэллори. — Продолжай. Это интересно.
— Собственно говоря, я уже закончил. Разумным станет предположить, что мирмеланты и аберранты созданы, в том числе, и как специализированные истребители людей. Это подтверждается их чрезвычайной агрессивностью. А раз так, то можно предположить и то, что города ассоциируются у рассматриваемых организмов с людьми, а значит и с выполнением их функции.
— Если предположить, — холодно заметил Полянский, — что они — биомеханические организмы.
— Это наиболее состоятельная на сегодняшний день теория.
— Возможно, мы ее опровергнем.
— Сомневаюсь. Существование мирмелантов и аберрантов основывается на органических и неорганических веществах, что невозможно в живой природе. Но это еще не все. Чтобы подходить под определение биомеханического организма, нужно соответствовать ряду требований, и все эти требования…
— «Европа»! — вдруг повысил голос Каравценко. Все разговоры мигом потухли, как опущенный под воду фонарь. — «Европа», повтори! Что там у тебя?
— Полкилометра до кольцевой автодороги, — отозвался голос Ламберта. Он говорил отрывисто и грубо, кромсал слова и глотал окончания.
— Астрид? — шепнула Хикс. — Астрид, что с тобой?
— Я знаю этот его тон, — прошипела Аллерсон, проверяя пистолет. — Он ничего хорошего не означает.
— А что означает?
— Беду.
Динамики вдруг рявкнули помехами — Медведь Ламберт заорал, видимо, прямо в усик микрофона.
— Контакт! На два часа! Семьдесят-восемьдесят метров! Во дворе дома! Аберранты, много!
— Сколько?
— Много!
— Сколько, майор?!
— Двадцать, может, тридцать штук! Улей!
Каравценко чертыхнулся, сверился с мониторами.
— Мы их не видим. Хантер, можешь навестись на объект?
— Будет сделано.
— Майор, мы можем проскочить мимо?
— Постараемся! Они нас уже заметили, но, возможно… Огонь на поражение!!!
Колонки грохнули шумом и помехами, не справившись с громовыми ударами крупнокалиберных пулеметов, смонтированных на багги. Андре взвизгнула, засучила ногами, Брэндон Мэллори и второй инженер, Кларк Сэнд, заметно побледнели. Рваный шорох статики наполнил кают-компанию. Астрид вскочила, подбежала к терминалу, выбрала режим фильтрации звука. Грохот все еще стоял оглушительный, но по крайней мере пропали помехи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— «Европа»! Доложить!
— Ведем бой! Ублюдки поперли на перехват! Они на дороге на двенадцать часов! Мы не проедем!
— «Мелита», как вы?
— Поддерживаем «Европу», ведем бой, — отозвался голос Солмича. Астрид едва не зарычала от гнева, услышав, насколько спокойным тоном отчитался лейтенант.
— «Герион»! — снова заорал Ламберт. — Повторяю, мы не проедем! Мы же на багги, а не гребаном вездеходе!
Каравценко хмуро свел брови.
— Твои предложения, майор?
— Мы уходим на перекрестке в сторону! «Мелита» с нами! Проедем следующий квартал по дворам и соединимся с вами у кольцевой дороги!
— Хантер, мы сможем прорваться через аберрантов?
— Сможем, полковник.
Каравценко принял решение.
— «Европа», исполняй. «Мелита» — за ним.
— Принято! Исполняю!
— Принято!
Пальцы Астрид быстро заплясали по экрану КПК. Переключившись на нагрудную камеру с костюма Солмича, девушка увидела, как багги Екатеринбуржцев резко рванул в сторону, едва не врезавшись в смутные быстрые силуэты впереди. Экипаж первой машины палил не только из автомобильных пулеметов, но и из ручного стрелкового оружия, прямо на ходу. Не стрелял только Меррик, опасно раскачивающийся и вцепившийся в корпус авто. Первым исчез неровный кузов «Европы», следом рванулась «Мелита».
— Совершили маневр, уходим во двор!
— Принято.
— Полковник, это Хантер. Ли принял управление, я прогреваю орудие. Советую отключить внешние микрофоны.
— Давай, Хантер.
— Поджарь ублюдков, — прошептала Астрид, уже увидевшая, что ждет их на пути.
«Герион» заметно ускорился, транспортер рванул вперед, прямо на дожидающуюся процессию. По мере сближения автофокус видеокамер все лучше справлялся со своей работой, а люди все лучше могли разобрать детали несущегося им навстречу месива. Первой все разглядела Андре.
— Фу, мать твою, сука!
— Черт подери, — пробормотал через стиснутые зубы инженер Сэнд.
— Господи, — выдохнул Куинн.
В двух десятках метров по курсу их ждал кошмар. Аберранты, много аберрантов, и самых разных. Чудовища, бывшие некогда собаками, волками, кабанами, свиньями. Людьми. Паразиты прорастали через своих носителей бесформенной биологической массой, опираясь на кривые рудиментарные лапы, сочась гноем и фекалиями, вязкой слизью. На концах их корявых ущербных лап сверкали какие-то бесформенные крюки, когти, клыки. Перед людьми предстал парад чудовищного папье-маше, носящего животных и людей на манер старого пальто. Кривые твари, обнажившие внешние скелеты и недоразвитые органы, отличались совершенно поразительной для столь убогих созданий скоростью и проворством. Дергаясь резкими рывками, словно преодолевая сопротивление встречного ветра, они рвались навстречу «Гериону», готовые, казалось, впиться в него всеми этими клыками, зубами и когтями. Уже разгоряченные очередями, которые обрушил на них головной дозор, монстры хотели крови.
Но сегодня был не их день.
— Открываю огонь, — сообщил деловитый голос Хантера.
Крупный калибр задолбил гигантским дятлом. Такое с трудом заглушал даже корпус «Гериона». По вездеходу ощутимыми толчками проходила вибрация от отдачи мощного орудия. Андре вздрагивала от каждого толчка, Полянский пытался ее приободрить, но и сам выглядел не очень здорово.
Камеры фиксировали сущую бойню. Автоматическая пушка разрывала аберрантов на куски, отсекала конечности и части тел. Прошло всего несколько секунд, а дорога перед транспортом уже оказалась покрыта красно-бурым фаршем. Большинство аберрантов быстро сориентировались в ситуации и постарались уйти с линии огня. Но Хантер явно не собирался их так запросто отпускать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Жри-ите, маленькие засранцы! Ку-ушайте! Вот так! — длинный снаряд прошил сразу нескольких чудовищ, порвав их в лоскуты. — Так! — попавший под огонь монстр лишился тела выше груди. — И вот так!
