стороны постоянных членов отряда, пусть и двух всего, после провала атаки сменявшийся вполне нормальным, пусть и недолгим общением, действовал на пернатую кадетку больше всего.
Даже сама Веста почти научилась игнорировать направленные в её адрес заскоки командира отряда, программисты так и вовсе уже почти не подвергались нападкам, а Айна как-то даже призналась, что ей дали порулить вытащенным с морского дна гравициклом, «в возмещение морального ущерба от поведения ИИ звездолёта».
Да и остальные кадеты постепенно третировались всё меньше. Блазарианка Тесса так и вовсе начала рассказывать своим сокурсницам, что хоть её биологические познания и опустили, но… Весте в тот момент показалось, что она ощутила легкий, почти незаметный, но укол в сердце. Хотя, казалось бы, кого ей ревновать? Тем более, что присутствующий среди кадетов Слай лишь прикрыл лицо хвостом и шёпотом намекнул ей и Фениксу, что зря Тесса радуется, что якобы нашла подход к командиру группы, вполне падкому на симпатичных девчонок, отчего временами влипал в очередные истории.
А вот Шинара… Веста действительно порой боялась за её состояние, раз даже Брайан порой понимал, что перегибает. Хотя временами в ходе длительных монологов и забывал, что низкая совоподобная кадетка — вовсе не пуфик для локтей и не подушка для нервозного пощипывния и растягивания. И как это не иронично, но хорошо для маврикианки то, что сейчас парня заклинило на ушах безухого вида.
10
Пилоты появились лишь к позднему вечеру. За это время руководитель группы успел действительно слетать с подростком-форкийцем на остров и безрезультатно вернуться: очередной гениальный план по ремонту пищевого репликатора увенчался очередным оглушительным провалом.
Шинара по их возвращении осторожно подкралась к носатому юному хакеру и скромно поинтересовалась, как ребенок перенес полёт. Тот совершенно ничего не понял из её неловких намёков, ведь единственным неудобством на гравицикле был лишь отчаянно свистящий ветер и удар звукового барьера о силовой щит перед носом транспорта.
Впрочем, озадаченная совершенно разным стилем пилотирования в разных ситуациях, маврикианка не успела дойти до Брайана, как тот снова куда-то улетел на своем громоздком гравицикле, ранее на всякий случай загруженным на оставленным Оливером в качестве залога кораблём.
Вернулся же парень только тогда, когда почти все пилоты были в сборе, и снова улетел, чтобы найти последнего потеряшку, так и застрявшего в поисках пингвина с маяком.
Несчастный кадет-ящер ещё долго не мог отойти от морской болезни, вызванной слишком быстрым полётом обратно и попутным сбросом «хвоста» из береговой транспортной службы, оскорблённо последовавшей за опасно сблизившимся и облившим их яхту-амфибию брызгами необознанным низко летящим над водой объектом. Человеку же всё было нипочём, и он увлечённо ругался с патрульными, нагло привирая про опасность промедления и лишь резко затормозив у круглой площади с фонтаном, где был уговор для сбора, показал преследователям документы, сработавшие не хуже посеребрянной воды на мифиченских кровосущих древних монстров.
Шинара тогда от неожиданности чуть не потеряла сознание, когда бешено несущееся на неё устройство практически безо всякой инерции затормозило перед ней, и даже не заметила и не отчитала за пренебрежение к старшим по званию, когда вернувашая ранее с кладбища космических аппаратом Айна пренебрежительно буркнула про «понты, и что с инерционным(1) двигателем каждый так сможет. Ничего особенного».
Веста же демонстративно игнорировала все выкрутасы руководства, как и парень девушку.
Маврикианке так и не удалось узнать, в чём же причина таких отношений между ними. Подумаешь, знакомы раньше, и что? Но сокурсница хранила молчание, лишь сдержано порой что-то бормоча, что сама не знает, но сдаваться не намерена. А ко второму лезть с вопросами было страшно… Она всё равно не смогла бы определить, говорит ли старший офицер правду или как обычно издевается над всем и всеми. Да и её очень смущал явно нездоровый интерес командира отряда к мягким перьям самой Шинары. Вроде бы ничего серьёзного и предосудительного, но порой ей казалось, что человек даже не воспринимает именно её как разумное существо, а считает словно бы забавной очень крупной птичкой.
Как минимум это было обидно. Как максимум Шинаре было не очень комфортно даже попросить очертить границы. Всё же личные дела членов специального отряда были явно очень мутные и с многочисленными удалёнными из доступа кусками файлов. Но то, что всё-таки было, всячески указывало, что пиратка Розетта, раскрасившая и заплетшая в кучу мелких косичек свои кудрявые волосы, что светловолосый землянин — крайне опасны как бойцы. И если про Розетту Шинара слышала слухи, что необычная причёска — это нечто ритуальное, скопированное той у малоивестного в центральных системах содружества инопланетного вида охотников, и каждая прядка означала убитого пиратской принцессой противника, то вот с Брайаном по информации было всё гораздо хуже. Из открытых источников можно было лишь узнать, что того порой привлекают к сложным боевым ситуациям, где могут быть большие потери личного состава и ущерб для простых обывателей. Более закрытые источники казались Шинаре слишком параноидальными и с ноткой конспирологии. Но первоначальный загадочный и суровый образ руководителя отряда, который маврикианка создала для себя, слишком уж отличался от того, что она увидела воочию.
Зато, судя по всему, та же Айна наслаждалась бойкими перепалками не меньше оппонента. Не раз и не два, скромно пытавшийся остудить яростный пыл своей подруги Феникс, был бесцеремонно отодвинут в сторону спорщиками. И самым странным для Шинары было то, что девушка-пилот ходившая по границе исключения из практики, в нормальных условиях, по крайней мере, всё ещё оставалась в группе выпускников, а не была отправлена на родную провинциальную прифронтирную планету, как ей пророчили инструктора в академии, едва дотянув пилота-катастрофу до выпуска.
И если Варнас вроде бы как лез из кожи вон, чтобы доказать свою пригодность той же Мийко, то Фениксу, так Шинаре казалось, было немного безразлично, задержится ли он в отряде или нет. Но того особо и не трогали. Хотя маврикианка не могла поверить той же Весте
