Читаем без скачивания Диагноз – бессмертие. Одержимые бессмертием - Мария Симонова

Жен сидела нахохлившись, словно озябшая птица на проводах, Грабер пытался несколько раз завести разговор про аппаратуру, но ронин на контакты не шел. Мрачно помалкивал. Наконец припарковался возле коммутатора и зашел в прозрачную кабинку. С «Феррари» глаз не спускал, а уехать они не смогут — доступ к запуску двигателя контролируется с его личного коминса. Набрал номер Григория, еще не зная, что ему сказать. Пока главное — найти укромное место и грузовой флаер, желательно новый. Может, Григорий в этом окажет услугу. Последнюю. Внепогодник они могли купить и сами, но бокс на два флаера все равно необходим. Кровь из носу.

Коммутатор не отвечал долго, очень долго, и ронин уже был готов отсоединить определитель от порта, когда наушник ожил: «Да, слушаю?..» — и одновременно зажглась красная лампочка определителя. Номер подконтролем! Ходу!

Ронин выскочил из будки, не забыв предварительно опрыскать все внутри дезодорантом «Кайенна». Три с половиной года строгого режима за ношение, между прочим. Но ферментную экспертизу сбивает с толку напрочь. Григория, видимо, вычислили. А значит, вот–вот здесь будут патрульные машины, сколько там надо времени на дешифрацию адреса абонента? Десять се кунд? Тридцать? Не больше. И еще тридцать на передачу команды ближайшему из патрульных. Через три минуты район вызова начнут перекрывать. Ходу! Но не торопясь.

Внутренний счетчик отсчитывал уже не секунды — доли секунд. Тик–тик–тик. Мигнуло, исчезая, защитное поле. Шесть, семь: команда автопилоту — восемь. Старт, и сразу на нижние уровни — девять, десять! Вроде успеваем. Но Григорий… Саша… Черт! Проклятая жизнь! Проклятый Клавдий! Проклятый ублюдок Левински! Один, .два, три: второй десяток секунд пошел. Не гони! Спокойно. Успеем, уйдем. Грабер даже ничего заподозрил. Жен тем более.

— Ну что? — Это Грабер.

— Пока туда нельзя. Нужно ждать. — Третий десяток секунд рассыпался воробьями. Ушли. Успели.

— А где это место?

— А где «сердечник»?

Заткнулся, и это правильно. Нечего разевать рот, если ничего приятного сказать не можешь.

Флаер выруливает на Садовое. Ронин вписался аккуратно в поток спешащих машин и передал управление автопилоту — скорость сорок, время движения — тридцать минут. Достал сигарету «Capitan Black». Затянулся. Инстинкт заставлял нервы гудеть натянутыми струнами. Нервы, нервы, мать их. Григория взяли! А может, это просто паника? Не похоже. Но возвращаться проверять не стоит.

Болит голова — что–то не так, что–то разладилось в организме. Как не вовремя. А все чертово напряжение. Ронин чувствовал, как растерянность разливается по всему телу, накрывает сознание… Ронин. Это предательство. Ронин. Это измена. Ронин. Это смерть. Изменники не выживают. Они извергнуты. Они вне клана, Парии не могут быть вне клана. Для них это — смерть. В родном мире. В метрополии это тоже часто смерть. Такова уж их специфика, такие профессии им достаются, где любой сбой, любая неполадка в организме — тоже чаще всего смерть. Или безумие. Ронин. Это безумие.

Бороться! Это возможно! Возможно.

Он сжал зубы.

Безумие — это тоже смерть. Смерть… Она повсюду. Она вокруг. Она даже внутри нашего мирка, ограниченного корпусом внепогодника и колпаком силового поля. Если Грабер учует слабость, он решится на убийство. Смерть… Она повсюду!

Ронин еле сдерживал стон, чувствуя, как рвется на части сознание.

Жить! Жить! Жить! Темная, древняя волна захлестнула его изнутри.

Расслабиться. Подчиниться. Или захлестнет навсегда. Подчиниться.

Жить. Жить. Жить. Не бороться, сама вынесет. Вынесет…

— Константин, я… Мне надо выйти… — Жен окликала его уже не в первый раз. — Костя!

Ронин перевел взгляд на нее — смутно–белое пятно, рассыпавшиеся волосы, тревожный, болезненный взгляд. Жен. Смотрит. Говорит. И Грабер смотрит.

— Хорошо. — Он принял управление машиной. —

Хорошо.

— Вон там бар, — пробубнил Грабер. Не–ет. Бар нам не подойдет. И ресторан не подойдет. И казино. Это все увеселения. Это значит Гильдия. Или внешники. Или то и другое сразу. Какой–нибудь бармен, вышибала, швейцар. Если они не автоматы. Да и то везде можно оставить приметы разыскиваемых. Таких, как мы. Потерпи, девочка, немного. Нам бы магазин, гастроном–супермаркет с автоматикой на все с сто. И чтоб народу побольше. Подожди. Вот он. Припарковался. Разблокировал двери, окидывая взглядом улицу. Вроде никого. Ни один экипаж не свернул следом, не стал парковаться неподалеку. О'кей. Нажал кнопку — дверь поднялась и втянулась в корпус флаера

— Иди, но будь осторожна. Не задерживайся.

Была какая–то дельная мысль, была! Вот черт, как плохо поддаваться всплескам подсознания. Ага, приме ты! Внешность надо было поменять в первую очередь.

Вот этим и займемся, пока Жен там свои дела закончит.

Ронин достал из кармана маску–инъектор, тубу с гелем. Зарядил агрегат и протянул Граберу:

— Важная вещь, партнер. Надо бы нам изменить внешность. Не то засекут в какой–нибудь забегаловке. Не век же нам в тачке куковать. Надевай.

Грабер недоверчиво покосился на протянутую эластичную маску. Но не взял:

— Почем я знаю, Бессон. Может, эта штука для сканирования приспособлена.

Опять двадцать пять! Это мы уже проходили.

— Грабер. Я уже объяснял технологию, которой я могу воспользоваться куда более надежно. Наше соглашение остается в силе. Надевайте, не ломайтесь. Надевайте. Абсолютно безвредная штука, разработка Гильдии. Гель полностью уйдет из организма через двадцать два часа. Гарантированное сохранение шаблона — пятнадцать часов.

С полминуты они мерились взглядами. Глаза рони–на оставались холодными. Хочешь жить — наденешь, хлыщ, сапиенс. И Грабер вздохнул, взял маску и неловко, зацепив подбородком, натянул себе на голову. Ронин подключился и принялся колдовать над коминсом, вводя параметры шаблона.

Когда Жен вернулась в машину, Грабера было уже не узнать, а ронин вводил параметры шаблона для себя.

— Мимикрия, — весело прокомментировал он трансформацию партнера для Жен. — Тебе пока это ни к к чему.

«Феррари» вновь тронулся с места.

* * *

Я смотрел на себя в зеркало и потешался. Своего рода психическая разрядка после пережитого стресса. Пусть физиология парий несколько отлична от физиологии люксов, и уровень ферментов и гормонов в крови, особенно «короля страха» — адреналина, существенно выше, и реагирует организм на выброс ферментов совсем по–другому: экстремальные ситуации обитателя люкса парализуют либо вгоняют в истерику, а у нас, парий, сразу же верх берут инстинкты на выживание. Я не говорю, что не бывает истеричных парий, как и устойчивых сапиенсов. Нет. Я этого не говорю, тем более что один из таких сапиенсов сидит с умным видом рядом и морщится, растирая лицо, слегка онемевшее после инъекций.

Пялится в зеркало. Пусть.

Я тоже пялюсь.

Так вот. Нам тоже нужна обычная психическая разрядка. Вот я и разряжаюсь, строя себе самому рожи в обзорном зеркале. А физиономия совсем не моя. Скорее, азиатская немного. Сойдет, конечно, не век же ее носить.

А со стороны и не узнают, если не применять специальных методов: компобработки индивидуального рисунка движений, жестикуляции, манеры вести разговор. Словом, анализ того, что в первом приближении составляет психокарту человека. Но для этого нужно большое количество аппаратуры либо видеосъемка с последующей обработкой. Опять же на мощном компе. Либо длительное наблюдение бригады специально натасканных оперов–психологов. Но пока ничего такого поблизости нет. И уж я постараюсь, чтоб и не было — * мы же не кандидаты в наследники, типа Левински. И не звезды подиума. Чего ж нас снимать. Так что вроде бы пока все спокойно. Кроме Жен… Жен. Не нравится мне ее настрой. Вот уже второй раз просит проехать мимо ее дома. И ведь понимает, что нельзя, что там наверняка «хвосты» висят, да не один, не два. И все равно хочет домой. Знаю я такое. Это как ступор какой. Мысленно понимаешь, что нельзя, а все равно делаешь, и кажется — если не сделаешь, так просто помереть можешь на месте. Это только кажется.

Терпи, Жен, терпи, моя девочка. Нельзя нам туда, Лучше хрыча еще раз проверь, Я и сам не очень рад этой бесконечной поездке, а уж у Грабера она и вообще клаустрофобию вызывает. Но ничего не поделаешь. Если толкового плана нет, то только и остается плыть по течению (а поток флаеров сильно похож на реку), пока не родится в голове что–нибудь стоящее. Был бы я один — так задал бы автопилоту маршрут да вздремнул бы часов восемь. Так нет, за ними глаз да глаз нужен. И так они между собой не общаются, и молчание в кабине повисло такое нехорошее. Плохо. Если не станем командой, так спалимся быстро. Черт!

Ладно. Будем ждать, Еще часов на шесть–восемь будет чрезвычайное положение по всей Р66, Нет, оно и потом никуда не денется, но уже больше будут полагаться на автоматику, а не на человеческий фактор. Вот тогда и можно будет выскользнуть, лишь бы «коллеги» из Гильдии не прищучили. Вот это куда более неприятная будет ситуация.