на свой груз. Поставили носилки на асфальт, затем подняли заднюю дверцу и, без видимого усилия подняв труп – а в том, что под простыней лежал именно мертвец, Скат ничуть не сомневался, – ловко вдвинули свою ношу в темный отсек. Дольше оставаться рядом со злющим Юдзавой не имело смысла, и Катков, еще раз учтиво кивнув инспектору, поспешил ретироваться…
Несмотря на поздний час, портье небольшой гостиницы оказался на месте и, вопреки ожиданиям, выглядел совсем не заспанным, скорее наоборот: был остроглаз, учтив и улыбчив. Новым постояльцам быстро удалось выяснить, что места в отдельных домиках нужно бронировать заранее и сейчас они все заняты… Тут портье немного смутился и, изобразив печальный вздох, нехотя поправился и уточнил, что один дом, к сожалению, все же освободился, но вряд ли полиция разрешит поселить туда новых жильцов прямо завтра с утра. Портье еще раз огорченно вздохнул и поспешил успокоить гостей, сообщив, что несколько обычных номеров свободны и вселиться в них можно прямо сейчас, сразу же после обычной процедуры регистрации. Свой автомобиль джентльмены могут за небольшую доплату поставить на гостиничную стоянку…
– Должен предупредить вас, господа, что наша гостиница – это точная копия старинных постоялых дворов-рёканов. В номерах практически нет мебели – лишь маленькие столики для чаепития. Спят гости на футонах – это такие матрасы, которые на день убираются… – Портье слегка запнулся, поскольку новые постояльцы явно не спешили выражать свои восторги по поводу столь аскетичной экзотики, и тут же поспешил добавить: – Но если джентльмены предпочитают более привычный европейский быт, то у нас есть и такие номера…
– Давайте европейский, на троих. – Скату вовсе не улыбалось спать на полу, а днем восседать на собственных пятках, изображая медитирующего Будду. Экзотика – вещь, конечно, замечательная, но до известных пределов.
Регистрация много времени не заняла, и минут через пятнадцать Скат открывал дверь трехместного номера. Бросив сумки на пол, спецназовцы разделись и без особого интереса осмотрели номер – точно такой же, безликий и казенный, можно увидеть в любом конце света: кровати, стол, стулья, встроенный гардероб, телевизор и прочая мелочь.
– Крыша над головой есть, теперь бы пожрать чего… – мечтательно заявил Троянов, падая на застланную красивым покрывалом кровать. – Меня один прапор как-то, помню, салом угощал: прослоечки, лавровый листочек, чесночок, тмин, а запах – м-м, умереть не встать!
Орехов, не говоря ни слова, принес из коридорчика свою сумку и, вжикнув «молнией», начал извлекать из тряпочного нутра какие-то коробочки, банки и свертки.
– Ну, брат, нет слов! – Мичман вскочил с кровати и загоревшимися глазами окинул стол, на котором тесной семейкой были разложены консервы, копченая колбаса, сыр, гора какой-то зелени и необычного вида хлеб, похожий на длинный французский батон. Троянов потянулся к колбасе, но майор укоризненно покачал головой.
– Ты бы хоть руки помыл. А еще культурной Европой считаешься…
– Никаких Европ не знаем, барин, с-под Рязани мы… – Тем не менее Троянов послушно отправился в ванную, и вскоре все трое подсели поближе к столу. Уговаривать никого было не нужно – последний раз перекусывали, наверное, часов восемь назад.
– Так что теперь делать-то будем, мужики? – Орехов выпил полный стакан минералки и со вкусом закурил сигарету. – Знать бы еще, кого там грохнули… Если нас опередили и та «Скорая» увезла нашего Ковальского, то дело труба. Как говаривал товарищ Копелян: «Это провал… – подумал Штирлиц».
– Кого там грохнули, я не знаю, – задумчиво проговорил Скат, – могу только догадываться. Но одно могу сказать вам точно – на носилках был не Ковальский…
Глава 13
– С-сука! Вот же сука, а… – Стас с силой ударил основанием ладони по пластиковой панели автомобильной «торпеды», вымещая переполнявшие его злость и раздражение на ни в чем не повинном «Мицубиси». – Вот скажи ты мне, как он мог Петра засечь, а? Он ведь, собака, спать должен был, спать! А он мало того, что придурка этого засек, так еще и вырубил его как пацана, как безмозглого теленка на бойне…
– Да ладно тебе, что теперь-то нервами бренчать… – Малышев, заложив сцепленные ладони на затылок, с усилием потянулся, зевнул и посмотрел на бесшумно бежавшую по циферблату автомобильных часов секундную стрелку. – Подумаешь, одним бойцом меньше стало. Так доля наша автоматом увеличилась. Нет худа без добра.
– Доля, – сквозь зубы зло процедил Воронин. – Чтобы эту твою долю получить, надо эту падлу с его чемоданчиком найти… Вот скажи ты мне, где он теперь может быть?!
– Ну, думаю, не так уж и много мест, куда он мог рвануть, – Малыш чуть насмешливо прищурился и посмотрел на шефа, напоминавшего в эти минуты сердито клокотавший самовар. О самоваре Малышев имел весьма смутное представление, но, по его мнению, тот должен был ворчать именно так – много искр, пара и мало толку. – Здесь не сибирская тайга, а он не кержак, чтобы ружье на плечо вскинуть и в глушь податься. На нем теперь труп висит, а с таким довеском он ни в аэропорт, ни на вокзалы не сунется. Остается не так уж и много путей-дорог…
– Ну да, всего-то сотня-другая, – мрачно возразил Стас и, щелкнув зажигалкой, густо задымил сигаретой. – Насчет аэропортов я бы так категорично не говорил. Он ведь мог и не один комплект документов иметь, а все десять… Ох, и достану я его! Я ему…
– Что толку дороги считать и грозиться, – флегматично сказал Малышев. – Тут, как в старом анекдоте, трясти, то есть искать надо. А стрелочка-то вон, бежит и бежит…
…Воронину казалось, что они предусмотрели буквально все. Было точно определено местонахождение этого самого пана Ковальского. Во время съемки «телесюжета» были зафиксированы все подходы к снятому беглецом домику, были учтены все зоны, закрытые для объектива телекамеры, установленной на одном из столбов рядом с центральной гостиницей. С учетом всех нюансов был разработан план, согласно которому группа по возможности скрытно подъезжала к туркомплексу и укрывала свой «Мицубиси» в одном из глухих переулков. Стас и Малыш должны были оставаться в микроавтобусе, а Петр отправлялся к японскому домику Ковальского. «Оператор» отправлялся первым не случайно: Петр имел в своем прошлом некоторое знакомство с миром, в котором весьма высоко ценится умение легко открывать любые замки и проникать в любое помещение. Правда, за это знакомство пришлось заплатить несколькими годами свободы, получив взамен бесценный опыт и несколько пустяковых синих наколок на руках и на теле…
Время было выбрано достаточно позднее, чтобы быть уверенным, что объект спит, что называется, без задних ног. Петр должен был подобраться к дому с тыльной, глухой
