Проток-то много, но все они исчезают среди болот; похоже, перекрестка не миновать… Ладно, что-нибудь придумаем. В конце концов, на этом пиассе свет клином не сошёлся, пересядем на другой корабль – и будем в безопасности… На меня упала чья-то тень. Подняв глаза, я увидел Олури. Губы девушки были сжаты в нитку.
– Ему всё хуже, Ловкач. Мечется, бредит. Можешь чем-нибудь помочь?
– Каким образом? Мы ведь даже толком не знаем, что с ним. Возможно, на крюке был какой-то яд.
Я быстро прикинул, чем обернётся дело, если Папа Ориджаба отправится к князьям преисподней. Скорее всего, Роффл, на правах старшего, попытается навязать свою волю остальному семейству. Беда в том, что мозгов у парня меньше, чем у инфузории. Все это понимают, но если дело дойдёт до открытого конфликта – поддержат его, а не меня: семья есть семья… И, думаю, долго ждать не придётся: настроен юнец весьма агрессивно.
– Попробуем найти доктора или шамана в ближайшей деревне.
Легче сказать, чем сделать… Первое поселение встретилось нам лишь спустя три часа – но ни там, ни в следующей деревне лекаря не было.
– Куда же вы обращаетесь, если прихворнёте? – поинтересовался я у сморщенного, словно сушеный гриб, старичка, удившего рыбу с маленькой пристани.
– Ниже по течению плавучка, там тебе и доктор, и прочие удовольствия… – он тоненько захихикал, отдавая должное собственному, ускользнувшему от меня юмору.
– Что за плавучка? – крикнул я, но он лишь махнул рукой – мол, что толку объяснять, сам увидишь…
Так и получилось. День уже клонился к вечеру, когда за очередным поворотом нам открылась необычная картина. Больше всего это напоминало придорожную таверну: приземистое строение с кривовато намалеванной вывеской. Вот только стоял дом не на берегу, а посередине реки – на здоровенных поплавках, вроде тех, что используют военные для понтонных переправ. Около десятка разнокалиберных лодок покачивались на мелкой волне возле дощатого настила, окружавшего дом по периметру; из-за угла выглядывала корма небольшого пиасса.
Остроумно. Никакого тебе земельного налога, и каждый день полно клиентов – здесь постоянно курсируют караваны судов, а кому захочется терпеть до столицы, если промочить глотку можно прямо сейчас? Злачное местечко… Эту мысль стоило додумать до конца, но в тот момент меня куда больше беспокоили другие вещи. Да и был ли выбор?
Доктор и впрямь нашёлся. Местное светило медицины с трудом держалось на ногах; а уж разило от него, как от пивной бочки – но это было лучшее, что могла нам предложить таверна.
– Не знаю, что и сказать, сынок, – рассеянно ответил он на мой вопрос. – Горячка… Говоришь, сам себя ранил?
– Да, стрелой. Хотел поохотиться на мелководье, стал заряжать – и вот… – просвещать доктора относительно истинной причины увечья я, конечно, не стал.
– Потерять глаз – дело скверное, – тут он рыгнул, деликатно прикрыв рот перепончатой ладошкой.
– Может, и сепсис… У меня есть кой-какие антибиотики, вколю ему… И ещё морфий. Но сам понимаешь, сынок: лекарства нынче недёшевы.
– Да, конечно. Олури, заплати ему…
Где семейство Ориджаба хранит свои (и мои) сбережения, я, конечно, не знал. Олури вышла – и спустя минуту вернулась. Едва глянув на её лицо, я понял: что-то случилось.
– Вот. Этого хватит? – глаза девушки метали молнии, но говорила она подчеркнуто ровным тоном.
– Вполне. Ну что ж, надо промыть рану. Нужна горячая вода – и побольше чистых тряпок для перевязки…
– В чём проблема? – поинтересовался я, едва мы покинули кубрик.
– Этот придурок Роф… Взял у Татти деньги и отправился в бар, скотина!
Я чертыхнулся.
– Послушай, его нельзя оставлять одного. Дай мне несколько монет, пойду присмотрю за ним.
– Он тебя и слушать не станет!
– В крайнем случае, напою его и притащу обратно.
– Ладно… Постарайся только обойтись без драки, – она сердито фыркнула.
Народу в таверне было даже больше, чем я ожидал. Я сразу приметил парочку компаний, от которых стоило держаться подальше: самую шумную, сдвинувшую пару столов в центре помещения – и нескольких хорошо одетых мускулистых ребят, что-то тихо обсуждавших в самом дальнем и тёмном углу. Роффл взгромоздился на табурет у стойки; перед ним стояла оловянная кружка и кувшин тростникового эля. Да уж, будь Папа на ногах – вряд ли позволил бы кому-то из сыновей вот так расслабиться. С одной стороны, у парня имелись веские причины надраться… Как и у всех нас; но черт побери, для начала стоило бы удостовериться, что мы в безопасности!
– Мне то же, что и ему, – бросил я, непринужденно усаживаясь рядом. Юнец одарил меня тяжелым взглядом. Да, не так-то просто будет увести его на корабль!
– Откуда путь держите?
– Из столицы, приятель. Тянем смолу и доски, да считай, трюм наполовину пустой – не лучшие времена… – отчасти это было правдой: такой груз на борту имелся. – Шкип капитально посрался с заказчиком, и теперь мы везём всё это барахло обратно.
– Легче было сбагрить его в Амфитрите, не?
– Это тебе только кажется. И потом, если уж нашему старику что-то втемяшится в голову… – я махнул рукой. – Ладно, мне-то что. Лишь бы платил вовремя.
– Давно с ним ходишь?
– Да уж года два…
– Что-то я тебя раньше тут не видел.
– Обычно мы держим курс строго мимо твоего шалмана. Шкип не одобряет, – тут я подмигнул. – Но он тут прихворнул малость, и я остался за старшего.
– Вашего брата, людей, не часто среди речников встретишь. Богатенькая публика…
– Кому подфартило в жизни, а кому и не очень, знаешь ли! – я сделал добрый глоток эля и поморщился. Пойло отдавало затхлым; похоже, у здешних завсегдатаев непритязательный вкус. – Это везде так: хоть у фрогов, хоть у людей.
– Ага… Чего это твой приятель такой мрачный? – поинтересовался бармен.
– Да так, не обращай внимания – с девчонкой своей повздорил… – тут мне пришла в голову замечательная мысль. – Лучше плесни ему что-нибудь покрепче этой кислятины. Ром у тебя есть? Хотя нет, знаешь… Налей только мне. Молод он ещё для настоящей выпивки.
Вот так; всего несколько слов – и дело было сделано. Роффл сплюнул мне под ноги, но до реплики не снизошёл, лишь сумрачно потребовал рому – «И не на донышке, как этому бледнокожему ублюдку, а полный стакан»! Вкупе с тростниковым элем смесь получалась абсолютно убойная; мне оставалось только дождаться, когда его свалит с ног. Свою порцию я лишь немного пригубил – и, улучив момент, тихонько выплеснул под стойку. Развезло юнца почти сразу: рисунок пигментных пятен на коже потемнел от прилива крови, на лбу выступили бисеринки пота. Я с любопытством наблюдал за ним.
Кто-то из сидевших за дальним столиком окликнул бармена. Тот ненадолго отошёл, но почти сразу вернулся – и тут же плеснул нам ещё.
– За счёт заведения. Хочу, чтоб вы почаще ко мне заглядывали, – он ухмыльнулся. – Может, в следующий раз уговоришь своего шкипа промочить горло.
Роффл крепко сжал стакан,
