я узнала из газет. Я сочувствую любому, кто потерял ребенка, но считаю странным приводить малолетнюю дочь на работу. А если б она работала не в школе, а в обыкновенной фирме? Виной всему была ее безответственность и несоблюдение правил поведения на рабочем месте!
Однако, словно ей было мало проблем, эта женщина заявилась к нам домой и начала задавать Наоки странные вопросы, озвучивая возмутительные предположения. Сначала она спросила его о том, как дела в школе. Наоки рассказал ей, что вступил в теннисный клуб и начал посещать факультативы после школы. Затем вспомнил о той перепалке со старшеклассниками, задиравшими его в игровом центре, и наказании, которое он понес, хотя именно мой сын был жертвой.
По его рассказам было понятно, что он все равно с нетерпением ждет возвращения в школу. Почему мой мальчик страдает? Он ни в чем не виноват! Мое раздражение росло. Зачем эта женщина пришла к нам? Почему она задает моему сыну вопросы о смерти дочери?
– При чем здесь Наоки? – наконец не выдержала я.
Прежде, чем я сказала что-то еще, Наоки пробормотал:
– Это не моя вина.
Перейдя в третий класс средней школы, Наоки подружился с одноклассником по имени Сюя Ватанабэ. В местной газете я прочла заметку о его награждении за изобретение «противокражного кошелька» и была так счастлива, что Наоки дружит с такими одаренными ребятами. Но Ватанабэ оказался плохим примером для моего сына. Именно он, желавший испытать на живом человеке свое изобретение, заставил Наоки выбрать жертву. Мой мальчик слишком добр, чтобы назвать имена своих одноклассников, поэтому он, наверное, предложил пару учителей, кандидатуры которых друг тут же отверг. Тогда Наоки был вынужден назвать имя дочери Моригути. Уверена, он думал, что Ватанабэ никогда не навредит маленькому ребенку.
Но Ватанабэ – настоящий злодей. Он схватился за идею Наоки и приступил к приготовлениям. Вечером он силой привел сопротивлявшегося Наоки к бассейну и стал ждать появления девочки.
Мне становится плохо от одной мысли об этом!
Первым, кто заговорил с малышкой, пришедшей покормить собаку, точно был Наоки, ведь Ватанабэ знал, как он хорошо ладит с людьми. Злодей вручил потерявшей бдительность девочке сумочку в виде мультяшного зайчика, повесил ее на шею ребенку и предложил открыть.
Я своими глазами видела, как девочка упрашивала Моригути купить ей именно такую детскую сумочку в магазине. Та отказала – возможно, хотела преподать дочери урок или договорилась покупать не больше одного подарка за раз; ведь она могла позволить себе такую мелочь, даже на одну зарплату учителя. Если б она тогда поддалась на уговоры, то Ватанабэ не воспользовался бы такой приманкой.
Дочь Моригути взялась за застежку молнии – и тут же упала, пораженная током. Бедный Наоки был там и видел ее смерть… Как он был напуган! Но еще страшнее было то, что Ватанабэ явно с самого начала хотел убить ребенка.
Когда все было кончено, Ватанабэ сказал Наоки, чтобы тот сообщил всем о случившемся, а затем просто развернулся и ушел. Мой славный мальчик не мог предать друга, поэтому решил обставить все как несчастный случай и сбросил тело девочки в бассейн.
Позже он объяснил, что не отдавал себе отчет в действиях. Естественно! Бедный мальчик… Он только что стал свидетелем ужасной гибели маленького ребенка!
Слушая его, Моригути все время молчала, но в конце сказала:
– Полиция уже заключила, что это был несчастный случай, поэтому я не собираюсь возобновлять расследование.
Какое расследование? Очевидно, что во всем виноват Ватанабэ. Он все спланировал, втянув несчастного Наоки против воли! Мой сын такая же жертва. Если уж она отказывается это признавать, то я сама готова пойти в полицию и рассказать им все!
Но ведь именно Наоки бросил тело девочки в бассейн. Разве это не делает его соучастником преступления? Он пытался замести следы за преступником. Как мог мой, подававший большие надежды, мальчик стать соучастником убийства? Пришлось сделать вид, что я благодарна Моригути, и выпроводить ее с вежливой улыбкой, про себя бесконечно проклиная.
Я ничего не сказала мужу. Со временем я начала думать о денежной компенсации для Моригути – возможно, мы добьемся ее прощения и урегулируем проблему определенной суммой денег.
Денежные вопросы было не решить без вмешательства мужа. Когда тот вернулся домой с работы, я рассказала ему о случившемся и попросила позвонить Моригути. К моему удивлению, она отказалась от денег. Да зачем она вообще тогда приходила?
Муж был уверен, что нам следует рассказать обо всем полиции. Он что, из ума выжил? Неужели он не понимал, что тогда Наоки будут судить как соучастника? Муж ответил, что так будет лучше для всех, и для Наоки в первую очередь. Я сразу же пожалела, что рассказала ему об этом. Я во что бы то ни стало буду защищать своего сына!
Честно говоря, я не могу до конца поверить в рассказ Наоки. Вероятнее всего, этот ужасный Ватанабэ силой притащил моего сына к бассейну и заставил делать все, что он ему прикажет. А может, Моригути вообще все это придумала? В газетах ведь написали, что девочка просто оступилась и упала в бассейн… Это значит, что настоящий преступник здесь – ее мать, оставившая ребенка без присмотра! Не желая этого признавать, она нацелилась на Наоки и Ватанабэ, случайно оказавшихся поблизости, и вынудила их дать ложное признание! Это куда больше похоже на правду.
Даже если б мой бедный мальчик и был замешан в чем-то настолько ужасном, я бы сразу это заметила! Он непременно рассказал бы мне правду без давления со стороны Моригути.
Это очевидно! Все это – выдумка жалкой Моригути. Ватанабэ-кун тоже жертва.
Во всем виновата Моригути!
2Х МАРТА
Сегодня последний учебный день.
Наоки был заметно расстроен после визита Моригути, но я довольна, что он исправно посещал школу и не пропустил ни дня.
Сегодня, вернувшись из школы, он сразу заперся в своей комнате. Не спускался на ужин и лег спать, даже не пожелав мне доброй ночи. Должно быть, всему виной постоянное напряжение и усталость.
С завтрашнего дня начинаются весенние каникулы, но мне неприятно думать, что в следующем семестре мой мальчик снова вернется в школу, где будет преподавать Моригути.
2Х МАРТА
Сразу после начала весенних каникул Наоки превратился в чистюлю – переживаю, уж не развилось ли у него обсессивно-компульсивное расстройство?
Все началось с того, что он потребовал всю еду сервировать для него отдельно, а не подавать на общих блюдах и в салатницах. А ведь раньше мой мальчик был счастлив
