С давних времен, главным образом со слов местного населения, принято считать, что более всего чувствительны к яду каракурта верблюды. По рассказам чабанов, укушенный верблюд инстинктивно стремится в воду и, упав в нее, лежит двое-трое суток, пока не погибнет или не выздоровеет. Выгнать отравленного верблюда из воды невозможно. Болезненно переносят яд лошади. О крупном рогатом скоте существуют разноречивые суждения.
Интересно было проверить ядовитость каракурта на различных животных. Наблюдения показали, что у кошек отравление выражено нечетко. Но в моих опытах, выздоравливая, они всегда стремились к теплу.
Ушастый еж проявил свою удивительную невосприимчивость к яду каракурта. Шестикратную смертельную для морской свинки дозу яда каракурта он перенес без каких-либо симптомов. Оказались нечувствительными к яду также собаки. Многократные укусы у них вызывали кратковременную и быстро проходящую сонливость и легкие признаки потери равновесия. Невосприимчивость собак к яду паука была подмечена еще в 1903 году А. С. Щербиной, а затем, в 1939 году — М. И. Максимовичем. Описанная Россиковым гибель собаки от укуса каракурта, судя по всему, произошла от яда змеи.
Реакция овец и коз на яд каракурта оставалась тайной. В народе очень широко распространены рассказы о том, как овцы, увидев каракурта или скорпиона, наперебой мчатся к ним и с жадностью их пожирают. Те овцы, которые полакомились каракуртом или скорпионом, быстро набирают в весе, становятся жирными. И одновременно с этим, по официальным данным ветеринарных врачей, овцы — нередкие жертвы ядовитых пауков, и их приходится прирезать при сильном отравлении. Иногда такой убой овец носит массовый характер.
Молодые ветеринарные врачи Алма-Атинского мясокомбината с пониманием отнеслись к моей просьбе и разрешили поставить опыты на овцах и козах, только при одном условии: животное должно быть забито при угрожающих симптомах отравления.
Опыты ставились в июле-августе 1947 года. Паук, посаженный на тело овцы, слегка захватывал хелицерами кожу, но, оставленный в покое, тотчас же пытался сбежать. Если его сильно прижимали к телу, то он, защищаясь, кусал и выпускал яд. У овец и коз на месте укуса всегда появлялось яркое малиновое пятнышко, и чем больше паук выпускал яда, тем сильнее оно разгоралось. Судя по поведению животного в момент укуса, оно не ощущало боли. Но через 20–45 минут овца, слегка сгорбившись и согнув голову, начинала мелко и беспрерывно дрожать. Вскоре она становилась беспокойной, скребла ногами землю, ложилась и вскакивала, настойчиво пятилась назад, стараясь упереться в твердый предмет и найти в нем опору. Вскоре беспокойство усиливалось, попытки лечь на землю учащались. Каждый раз животное вставало с трудом. Затем овца начинала беспрерывно вертеть головой, круто сгибая ее то в одну, то в другую сторону. Через час или два появились симптомы клинических судорог мышц брюшного пресса и диафрагмы. Развивались симптомы асфиксии: животное дышало с трудом, широко раскрывало рот, высовывало язык, вибрировало нижней челюстью, хрипло стонало. Появлялась обильная слизь изо рта и носа. Беспрерывно мечущееся животное, его громкие стоны, льющиеся слезы говорили о мучительных страданиях, но через три-шесть часов животное постепенно выздоравливало.
Насколько опасен укус каракурта для овец и коз? Мне никто не мог ответить прямо на этот вопрос, так как пострадавшее животное обычно тотчас же прирезалось.
Мои опыты показали, что укус одного паука овцы и козы переносят хорошо. Только множественные укусы, что в природе вряд ли возможно, вызывают угрожающее жизни отравление. Таким образом, забой скота, укушенного пауком, вряд ли обоснован, тем более, что пострадавшее животное легко вылечить теми же способами, что и человека — вливанием марганцовокислого калия или глюконата кальция.
Ну, а как быть с рассказами населения о том, что овцы жадно поедают каракуртов?
По пустыне медленно движется отара овец. Впереди важно и степенно вышагивает предводитель — старый рогатый козел. Позади отары дремлет на лошади чабан. Сбоку бежит собака. Вместе с Мишей Оленченко, моим помощником, мы идем навстречу отаре. В наших полевых сумках в пробирках — взрослые каракурты. Заметив незнакомцев, чабан встрепенулся, пришпорил коня, подскакал. Как упустить случай поговорить с людьми, узнать, кто они такие, чем занимаются? Разговор, как полагается, идет сперва издалека, потом я перевожу его на тему о каракурте. Овцы любят каракуртов и едят их… Но когда мы показываем ему каракуртов, он очень удивляется, чувствуется, что видит их он впервые.
— Нет, нет, пожалуйста, не надо давать барану каракурта! — с испугом говорит он.
— Да мы его на землю бросим. Заметят — хорошо, съедят — еще лучше, затопчат — так и надо! — уговариваю я чабана.
— Нет, нет, пожалуйста, не надо давать барану каракурта, — повторяет чабан одно и то же. И, ударив лошадь камчою, поспешно уводит от нас отару овец в сторону.
Так всегда кончались мои попытки полевого эксперимента.
На мясокомбинате дело проще. Голодное животное с жадностью набрасывается на снопик люцерны, купленный на базаре. В него засунуты каракурты. Вся зелень аккуратно съедена, но каракурты целы и листочки растения вокруг них целые. Все овцы отказались есть пауков. Может быть, где-либо овцы, подражая наиболее опытным, и поедают каракуртов и скорпионов. Но мне убедиться в этом не удалось.
Тесная связь
Не везде в пустынях живут каракурты. А в северных пустынях Казахстана — тем более. Поэтому здесь каждая находка интересна.
Лёссовые холмы Заилийского Алатау, весна, зеленые травы, расцвеченные голубыми ляпулями и лиловыми крестоцветными, и первые красные маки. Стрекочат суслики, поют жаворонки. Сквозь зелень всюду проглядывают светлые, кажущиеся почти белыми, пятна земли — холмики у сусличьих нор да выбросы кучек земли неутомимого подземного труженика — слепушонки.
Едва вышел из машины — и сразу увидел над светлым холмиком земли крошечные логовища маленьких паучков каракурта. Оказывается, всюду над голыми участками земли висят гнезда этих паучков. И ни одного нет среди травы. Паучку обязательно необходима хотя бы крошечная площадка, над которой он налаживает свои тенета. Она — непременное условие его жизни, без нее он погибнет в первую же неделю жизни.
Когда в пустыне наступает жара, каракурты, повзрослев, переселяются в норы грызунов. Вот почему здесь на лёссовых холмах я вижу сейчас так много висящих над землей логовищ крошечных паучков. Не будь здесь слепушонки и желтого суслика, не жить и ядовитому пауку.
