— Ты разве уже уходишь, кум?
— Я пришел только предупредить тебя, мне надо по делу.
— Не выпить ли, кум, по стаканчику?
— В другой раз, Пьер, сегодня некогда, — ответил Калебассе, вставая. — Делай, как я тебе говорил, и — спокойной ночи.
Старик-фруктовщик ушел, а Пьер опять стал за прилавок.
Подходя к мостику, папа Калебассе услышал звон шпор. Ему навстречу шел какой-то солдат.
Калебассе остановился, всматриваясь.
На солдате был красный мундир, шитый золотом, это был кто-то из гвардейцев кардинала.
Зачем солдат пришел на Ночлежный остров?
— Э! — закричал вдруг папа Калебассе, — да, если не ошибаюсь, это Жюль Гри!
— Угадали, папа Калебассе, узнаете меня?
— Ишь ты, каким молодцом стал! — сказал фруктовщик, разглядывая солдата, насколько можно было что-нибудь разглядеть в вечерних сумерках. — Так ты поступил в гвардейцы великого кардинала? — спросил он. — Хорошо, очень хорошо!
— Я вам по секрету скажу, папа Калебассе, — ответил Жюль Гри, — я ведь в большой милости у кардинала.
— Что ты! Ну, это приятно слышать. Кардинал очень могущественное лицо в государстве, все, что он делает, доказывает его силу и значение.
— Правда, папа Калебассе.
— И я у него в милости. Я приближен к нему.
— И вы? Вот чего не ожидал!
— Да, сынок, да! Я стою к нему ближе, чем кто-нибудь, — сказал с усмешкой старый фруктовщик. — Я, так сказать, его хороший приятель, но это между нами, слышишь?
— Его хороший приятель! Да это ведь кое-что значит, папа Калебассе! — сказал удивленный Жюль Гри.
— Я часто у него бываю и теперь иду к нему. Он очень ласков со мною и иногда спрашивает моего совета, любит тоже послушать, что говорят вокруг и тому подобное.
— Ну да! Верно, затевают что-нибудь втихомолку?
— То есть, как это, сынок?
— Что-нибудь задумывают против него? Ведь не все так желают добра кардиналу, как вы и я.
— А ты разве что-нибудь слышал?
— Гм, как не слышать! Разве вы не видели меня сегодня в Люксембурге?
— Ты был в Люксембурге? — спросил удивленный фруктовщик. — Ничего не знаю.
— Я видел, как вы сидели под вашим огромным зонтиком.
— Как я мог тебя узнать? Ведь я не знал, что ты носишь теперь этот почетный мундир.
— Я несколько раз отличался, папа Калебассе, сегодня был в Люксембурге… там что-то затевают.
— Расскажи, сынок!
— Извольте! У него много врагов среди знати, они все только и ждут случая.
— У кого это? У кардинала?
— Ну, конечно!
— К кому же ты ходил во дворец?
— Гм! К шевалье де Мармону, а он водил меня к герцогу Орлеанскому.
— Эге, сынок! Да ты вертишься в самом высокопоставленном обществе.
— Постойте, папа Калебассе, я еще не кончил! Герцог свел меня со старой королевой.
— Старой королевой? Она с тобой говорила?
— Очень ласково, да еще вдвоем… нет, впрочем, втроем — герцог тоже там был. Поглядите-ка!
Жюль Гри достал из кармана несколько блестящих монет.
— Это они тебе дали?
— Все надо брать, когда дают, папа Калебассе, — рассмеялся Жюль Гри.
— Они хотели спросить у тебя насчет кардинала?
— Разумеется! Я и разыграл дурака!
— Так, так. И они поверили тебе.
— Я понял из их слов, что они хотят извести кардинала. Я показался им подходящим человеком для этого дела.
— Святая Матерь Божья! Ты правду говоришь?
— Уверяю вас, у них злые умыслы! Они поклялись убить кардинала. С ними заодно и двое камергеров из Лувра, они потом тоже пришли.
— Какие же это камергеры?
— Я позабыл их имена, папа Калебассе. Одного звали маркизом.
— Не маркиз ли Сен-Марс?
— Да, да. Он самый!
— Ну, а другого, наверное, зовут де Ту!
— Черт возьми! Да как вы это узнали?
— Как видишь, и я кое-что замечаю.
— Голову даю в залог, папа Калебассе, что оба участвуют в заговоре!
— Так уж и в заговоре?
— Они мне всего не сказали, но я прекрасно заметил, что они хотят подкупить меня. Я притворился, будто соглашаюсь, но они, кажется, еще не вполне доверяют мне, поэтому сегодня еще ничего не решили. Расспрашивали меня, насколько я близок к кардиналу, хотел ли бы зарабатывать много денег, получить лучшее место, например, место дворецкого или что-нибудь в этом роде.
— Разумеется, они хотят тебя подкупить.
— Всякий понял бы это, папа Калебассе. Я сделал вид, что их предложение мне понравилось, и что я согласен.
— Умно сделал, сынок!
— Они были чертовски осторожны, говорили все намеками: о маленьком солдатском жалованье, о пошлинах, о недовольстве народа и тому подобное. Я все время храбро поддакивал. Наконец, герцог сказал: «Вам хорошо было бы поступить к нам на службу». А королева-мать прибавила: «Раскаиваться не пришлось бы, если бы вы стали выполнять наши распоряжения».
— Ты не спросил, в чем же они заключаются?
— Я ответил им, что стоит им лишь только приказать, и я рад был бы заработать побольше денег. Герцог запустил руку в карман и отдал мне целую горсть золота, в задаток, как он сказал. Я низко поклонился, ведь герцогское золото столько же весит, сколько и кардинальское, и пообещал всегда быть к их услугам. Старая королева обернулась к двум камергерам, которых вы сейчас назвали, и спросила: «Что вы думаете об этом солдате? Он, кажется, нам может пригодиться!» Потом она подошла ко мне и сказала: «Приходите, как только сможете незаметно уйти. Я скажу, что вы должны сделать. А пока обдумайте хорошенько, согласны ли вы перейти совсем на нашу сторону, потому что надо ведь одному кому-нибудь служить». Я поклонился и намекнул, что не будет вреда, если я пока не буду снимать своего мундира. Старая королева улыбнулась и заметила, обращаясь к герцогу: «Хитрая молодая лисица!»
— Видно, они тебе не совсем еще доверяют. Когда пойдешь к ним во второй раз, то постарайся опутать их, как надо, и заставь высказаться пояснее.
— Уверяю вас, папа Калебассе, они явно рассчитывают на меня, чтобы свергнуть кардинала. Я понял это из их намеков.
— Может быть, может быть, сынок! Ты к старику идешь?
— Надо иногда показываться.
— Важный господин стал! Кто бы мог подумать, что из тебя такое' выйдет? Смотри, не болтай только много в гостинице, понимаешь? Ну, пойду, мне пора.
Жюль Гри поклонился фруктовщику и пошел, насвистывая, к гостинице, а папа Калебассе направился в резиденцию Ришелье.
Ему хотелось поскорей сообщить кардиналу все им виденное и слышанное. Эти сведения казались ему столь важными, что он, приняв деловой вид, важно прошел мимо камердинеров и лакеев.
В приемной, по обыкновению, было много знати из свиты Ришелье.
И мимо них папа Калебассе прошел с самоуверенностью, которую ему придавал титул «любезного друга».
