— Дорогой Стюарт! А какого мнения о текущей ситуации Вы? — хозяин гостеприимного дома, владелец влиятельной газеты "Обсервер", лорд Уолдорф Астор решил включить в обсуждение быстро завоевавшего нешуточное влияние в британской разведке подполковника Мензиса, к тому же потихоньку "набиравшего вес" в шотландском клане британской элиты.
— К сожалению, я в последнее время преимущественно занимаюсь "царством большевиков" — поэтому не смогу оценить обстановку в общем — скромно улыбнулся Стюарт Мензис.
— Мистер Мензис, думаю, я не ошибусь, если скажу, что всем присутствующим будет интересно услышать Вашу оценку нынешнего состояния России — решительно высказался сэр Невилл.
— Если Вы такого мнения о моих скромных познаниях, сэр Невилл — не могу отказаться — вежливо согласился разведчик.
— Итак, Советская Россия — подполковник говорил неторопливо, тщательно подбирая наиболее отточенные формулировки — страна, не только сохранившая недостатки царской России, и, многократно их усугубившая.
— Начну с экономики, леди и джентльмены. Россия при двух последних императорах имела крайне противоречивую экономику. С одной стороны, русские сохраняли традицию экспорта хлеба, каковой и являлся одним из основных их экспортных товаров; с другой же стороны, 70 % товарного хлеба производилось в не столь многочисленных, но обширных и довольно недурно развитых поместьях южной части страны, где имелась правильная обработка земли, руководимая дипломированными агрономами, использовалась современная для того времени сельскохозяйственная техника, трудились наемные рабочие. В то же время, 80 % населения царской России составляли крестьяне, основная масса которых имела в своем владении, если так можно выразиться, поскольку юридическими владельцами значительных массивов земли были не частные собственники, а община, как у Британии, в средние века, весьма скромные участки сельскохозяйственных земель. Совершенно так же велась и обработка земли, как в XVII или XVIII веке, но, в Англии; разумеется, соответствующими были и урожаи, и, с Вашего позволения, прибыльность этого бизнеса.
Стюарт Мензис сделал паузу, дав возможность достопочтеннейшему собранию оценить информацию — леди и джентльмены не обманули его ожиданий, выразив свою реакцию снисходительными легкими улыбками, позволительными цивилизованному человеку, знакомящемуся с бытом дикаря.
— Разумеется, платежеспособный спрос основной массы русских был низок — весьма и весьма, позволю себе уточнить. Чтобы вытянуть из своих подданных даже эти деньги, русские цари ввели государственную монополию на водку — должен заметить, с немалым успехом, сами же русские называли государственный бюджет Российской Империи ее последних десятилетий "пьяным".
— Естественным следствием этого стала неразвитость русского рынка, в первую очередь, рынка промышленных товаров — слишком низок был спрос, точнее, довольно небольшая часть населения России могла позволить себе уровень потребления, сопоставимый с европейским. По разным оценкам, это было 15–20 % населения.
— В этих условиях русская промышленность тоже стала своеобразной — мистер Мензис позволил себе ироничную улыбку, вполне позволительную представителю элиты Великой Британии, совсем недавно бывшей "мастерской мира", и, продолжавшей оставаться "владычицей морей". — Были крупные машиностроительные заводы и верфи, большей частью принадлежавшие государству — они специализировались на производстве оружия и кораблестроении; частное же машиностроение, как правило, находилось в существенной зависимости от заказов государства, что весьма способствовало развитию и так распространенной в этой стране коррупции, со всеми вытекающими из этого экономическими последствиями, в первую очередь, снижением качества товара и резким ростом его стоимости, по сравнению с европейскими аналогами. Естественно, многие товары, необходимые для хотя бы относительно цивилизованной страны, в России не производились из-за узости внутреннего рынка — тут русских спасал импорт.
— Черная и цветная металлургия, наоборот, практически полностью находились в частных руках. Но, на нее влияли вышеуказанные особенности России.
— Существовала довольно развитая легкая промышленность, ориентированная на внутренний рынок — пожалуй, стоит отметить текстильную промышленность, хотя и куда более слабую, чем британская.
Горнодобывающая промышленность, большей частью, находилась в частных руках, причем, следует отметить, что Российская Империя экспортировала заметное количество сырья. Особо следует отметить значительную добычу драгоценных металлов, позволившую русским царям скопить к началу Великой войны крупнейший в мире золотой запас.
Что же касается транспорта, то тут наличествовало резкое разделение: железнодорожный транспорт почти полностью находился в собственности государства, крупнейший в мире речной флот практически целиком был частным, с морским же торговым флотом было сложнее — большая его часть была частной, меньшая же, но состоявшая из лучших судов, принадлежала казне, занимаясь коммерческими перевозками в мирное время, в военное время она становилась резервом ВМФ. Это был так называемый Доброфлот.
— В целом же можно констатировать, что царская Россия была обширной страной, с впечатляющими природными богатствами, с невысокой плотностью населения на большей части территории, плохо управляемой, с крайне низкой экономической эффективностью.
— Господа большевики, возглавляемые мистером Лениным, в ходе гражданской войны практически полностью уничтожили эту систему управления, привели экономику к почти абсолютному бездействию, что не удивительно, после национализации предприятий и уничтожения или эмиграции значительной части образованного класса России. Чтобы обеспечить хоть какое-то снабжение армии и городов они прибегли к массовым реквизициям — это называлось продовольственной разверсткой. Оплата же труда тех, кто с ними сотрудничал, осуществлялась продовольственными пайками, и, иногда, вещами — это называлось "политикой военного коммунизма". Нормальная же система управления была заменена другой, где профессиональная компетентность уступила место безусловной верности коммунистическим идеалам.
— В общем, к концу гражданской войны экономика и система управления царской России, которые можно сравнить с крупными странами Латинской Америки, скажем, Бразилией или Аргентиной, уступили место чему-то, напоминающему Древний Египет или империю ацтеков.
Присутствующие отреагировали на это сравнение сдержанными улыбками — большевиков презирали, ненавидели, но и боялись, так что слова подполковника Мензиса пришлись по сердцу всем.
— Надо признать, господин Ленин довольно быстро нашел единственный выход из ситуации, грозившей коммунистическому режиму крахом — по окончании гражданской войны он сумел убедить своих последователей отказаться от "военного коммунизма" и перейти к "новой экономической политике", представлявшей собой частичный возврат к капитализму. Ключевые отрасли промышленности остались в руках государства, но в сфере обеспечения потребностей населения был разрешен частный бизнес, что позволило удовлетворить насущные потребности, пусть и на весьма скромном уровне. Хотя, большевики все же сумели запустить все промышленные предприятия Российской Империи, причем, не только находившиеся на русских территориях, но и большую часть эвакуированных царским правительством во время Великой войны из русской части Польши и нынешних государств Прибалтики.
— Но, "новая экономическая политика" является лишь отсрочкой краха — должен признать, что большевики это понимают. Пока они остаются отсталой аграрной страной, срок их существования определяется лишь тем временем, которое понадобится цивилизованным странам для того, чтобы договориться об устраивающем их способе решения "русского вопроса".
— Прошу прощения, мистер Мензис, я Вас перебью — решительно высказалась леди Нэнси.
— Я к Вашим услугам, леди Астор — наклонил голову подполковник.
— Из Вашего рассказа вытекает, что Советская Россия представляет собой что-то, весьма похожее на Парагвай времен Лопесов (имеется в виду Парагвай первой половины XIX века — В.Т.), точнее, перед началом Южноамериканской войны (1864–1870 гг. — В.Т.) — вопросительно сказала хозяйка гостеприимного поместья.
— Несомненно, Вы правы в главном — тогдашний Парагвай, с некоторым допущением, можно назвать предтечей Советской России — согласно наклонил голову разведчик, вежливо не ставший обращать внимание собравшихся на довольно существенные различия.
— Но, с Вашего разрешения, леди Астор, я бы хотел обратить Ваше внимание на различия практического плана.
